Арбитраж по ситуации с speedwagon и Ashara AI Tracker

Один парнишка, родом из Киева, оказался в тот период в странном положении, он только расстался со своей девушкой,у него  произошел ряд финансовых потерь.И от этого он пребывал в легкой депрессии...К тому же  был период коронавируса. Мир вокруг менялся слишком быстро. Всё где то закрывалось,путешествия ограничивались,  рейсы отменялись, привычная жизнь трещала по швам, а в голове всё чаще появлялась одна и та же мысль: почему бы просто не сменить картинку?

Тогда ещё можно было найти билеты в ограниченное количество стран. Вариантов было не так много, но Египет как раз оставался в списке тех направлений, куда ещё можно было улететь без лишней головной боли.

Он посмотрел билеты, посмотрел на погоду, потом на своё настроение и подумал:

Да чёрт с ним. Дёрну туда.

Так он оказался в Шарм эль Шейхе.

Сначала это выглядело как обычная попытка выдохнуть. Море, солнце, отели, вечерний воздух, музыка где то вдали, люди на пляжах, огни ресторанов, запах кальяна и кофе. После тяжёлой атмосферы Киева это было похоже не просто на другую страну, а на другую жизнь.

Он думал, что приехал ненадолго. Переждать, осмотреться, привести голову в порядок.

Но Шарм начал затягивать.

Он стал перемещаться из одного места в другое. Где то жил попроще, где то попадал в хорошие отели. Какое то время пожил в Риксосе, потом ещё в одном дорогом месте, потом снова переезжал. Знакомился с людьми, слушал разговоры, смотрел, кто с кем общается, кто где появляется, кто на самом деле что то решает, а кто только создаёт вид.

Постепенно он начал понимать, что Шарм эль Шейх для туриста и Шарм эль Шейх изнутри это две разные истории.

Днём это море, пляжи, отели и улыбки.

А вечером это уже совсем другой мир.

Лаунжи, рестораны, казино, закрытые разговоры, люди с деньгами, люди с положением, люди с непонятными связями. Итальянцы, немцы, англичане, арабы, местные бизнесмены, владельцы каких то объектов, посредники, игроки, люди из разных сословий и разных политических кругов. Кто то приезжал отдохнуть. Кто то прятался от проблем. Кто то искал возможности. А кто то сам был возможностью для других.

Потом были казино.

За покерным столом он чувствовал себя спокойно. Там всё было честнее, чем в обычной жизни. Не потому что люди не врали. Врали, конечно. Но за столом ложь быстрее становится видимой. Кто нервничает, кто давит, кто боится, кто играет деньгами, а кто играет людьми.

И вот в одном из таких казино он познакомился с тем самым египтянином.

Это был мужчина, о котором трудно было сразу что то понять. Не из тех, кто первым делом рассказывает, сколько у него денег. Скорее наоборот. Он говорил спокойно, будто ему давно не нужно никому ничего доказывать.

Позже, уже из разговоров и отдельных фраз, парень понял, что человек этот был непростой. У него были какие то земли в Луксоре, какие то дела с верблюдами, интересы в бизнесе, связанном с золотом, доли или связи в отелях в Эль Гуне. Всё это звучало не как хвастовство, а как случайные детали, которые иногда проскакивали между разговорами о картах, людях и жизни.

Они сыграли несколько раздач.

Потом разговорились.

Сначала о покере. Потом о Египте. Потом о деньгах. Потом о доверии. Потом о том, как здесь на самом деле устроены дела.

После той встречи они ещё несколько раз пересекались. Иногда за столом, иногда через общих знакомых, иногда просто случайно в местах, где случайности в Египте почему то всегда выглядят слишком точно.

Потом жизнь развела их в разные стороны.

Прошло шесть лет.

И вот спустя шесть лет они снова каким то образом встретились в Египте.

Не так, чтобы кто то специально готовил эту встречу. Просто так бывает в таких местах. Ты можешь годами не видеть человека, а потом вдруг сидеть с ним вечером у моря, будто последняя встреча была вчера.

Они сидели в красивом месте.

Тёплый воздух, тёмная вода, огни на берегу, кофе на столе, пепельница, сигара, несколько людей неподалёку, которые вроде бы просто отдыхали, но всё равно создавали ощущение, что разговор этот не совсем обычный.

Парень рассказал, чем сейчас занимается. Сказал, что ушёл в онлайн индустрию. Что строит проект, связанный с данными, аналитикой, искусственным интеллектом, комьюнити и большим международным рынком.

Он говорил не как человек, который пришёл просить деньги. Он говорил как человек, который уже давно видит всю конструкцию у себя в голове, просто пока не имеет достаточно ресурсов, чтобы собрать её в реальности.

В какой-то момент , египтянин спросил; Сколько тебе нужно ? 

Парень назвал сумму.

Египтянин усмехнулся.

Но не потому, что сумма показалась ему слишком большой. И не потому, что он увидел перед собой очередного мечтателя, который пришёл просить денег под красивую сказку.

Он усмехнулся по другой причине.

Он понял масштаб человека, сидящего напротив.

Многие просят мало, потому что сами не верят в большое. Многие думают мелко, даже когда говорят о миллионах. А этот парень назвал сумму так спокойно, будто речь шла не о деньгах, а о топливе для машины, которую он уже собрал, уже завёл и теперь просто хочет вывести на трассу.

Египтянин сделал паузу, посмотрел на него внимательнее и сказал:

Интересно. Ты не просишь деньги на мечту. Ты просишь деньги на запуск того, что у тебя уже давно работает в голове.

Парень ничего не ответил.

Египтянин откинулся в кресле, неторопливо взял сигару и, чуть улыбнувшись, произнёс:

— Знаешь, у меня тоже есть одна история.

Помолчал, раскуривая, и продолжил:

— Примерно полгода назад я приобрёл большой участок земли в Каире. Сделка с самого начала выглядела солидно: документы на первый взгляд не вызывали сомнений, продавцы вели себя так, что придраться было не к чему. Всё шло ровно так, как обычно и бывает в больших сделках, — с улыбками, рукопожатиями и красивыми словами, за которыми редко угадывается правда.

 Продавцов было двое. Отец — старик лет семидесяти пяти, в дорогой галабее, с чётками в руках. Говорил медленно, с достоинством, пил чай и называл его (этого самого египтянинан котрому на вид можно дать 55-60 лет  ) «сынок». Его же собственный сын - это персонаж лет тридцати пяти, в европейском костюме, постоянно смотрел в телефон. Отвечал коротко, никогда первым не улыбался. 

Сделка выглядела чистой. Договор купли-продажи, задаток, расписки, копии удостоверений, печать адвоката. Через три недели египтянин отправил на участок инженера. Тот позвонил и сказал странную фразу: «Тут уже стоят колышки. И какой-то человек говорит, что земля его».

Дальше начался типичный египетский триллер.

Выяснилось, что участок продали дважды, а возможно даже и трижды. Троим разным людям. По трём разным предварительным договорам, заверенным в разных конторах. У каждого покупателя был свой «единственный и настоящий» контракт, свой задаток, свой адвокат и своя папка документов. Один уже рыл котлован. Второй собирался ставить забор. Третий — сам египтянин —  пытался понять, кто из них кто, и как вернуть свои деньги. (Речь была о 12 миллионах египетских фунтов. )

Продавцы не прятались. Они продолжали отвечать на звонки, приезжать на встречи, пить чай. Отец разводил руками: «Люди путают, сынок, это всё слухи, у нас один покупатель — ты». Сын (Назовем его Ахмет)  молчал и смотрел в телефон. Адвокат клялся, что земля чиста. Посредник куда-то уехал. Один из свидетелей вдруг перестал поднимать трубку. У другого сменился номер. В местной конторе которая занимается подобными вопросами сказали: «Приходите завтра». Завтра сказали: «Приходите через неделю». Через неделю в кабинете сидел другой человек и ничего не знал.

Египтянин понял: в бумагах правды нет. Настоящие ответы — в телефонах этих двоих. В голосовых сообщениях, в переписке с остальными покупателями, в сканах паспортов, в фотографиях расписок, в пересланных файлах. Не одна папка с грифом «мошенничество», а сотни мелких следов, которые они не догадались стереть.

Проблема была в двух вещах. У него было только два телефонных номера — старика и сына. И он знал: в Египте такие дела не решаются через полицию. Поднять шум — люди начнут заметать следы. Пойти напролом — сам окажешься в истории, где ты уже не жертва, а преступник.

Он посмотрел на парня и произнёс без улыбки:

— Мне не нужен шум. Мне нужны факты. Такие, чтобы адвокат этого старика поперхнулся чаем, когда увидит их на столе. Я знаю, у тебя есть навыки. Если поможешь мне достать то, что внутри этих двух номеров, я вложусь в твой проект. Не только деньгами. Людьми, связями, возможностями.

Парень долго молчал.

Он понимал, что это не простая просьба. Тут нельзя было ломиться в закрытую дверь. Нельзя было действовать тупо. Нужно было сделать так, чтобы сама история начала открываться изнутри.

Он посмотрел в сторону моря. Огни Шарм эль Шейха дрожали в тёмной воде.

Потом он тихо сказал:

Самое интересное в таких историях то, что люди думают, будто правда спрятана в телефоне. А чаще всего она спрятана между людьми. В старых разговорах. В чужом страхе. В жадности. В тех, кого тоже обманули. В тех, кому не заплатили. и в тех кто тоже ищет справедливости, мне нужны они все. кто-то случайно сохранил лишнее сообщение и сам не понял, насколько оно важно. 

Египтянин молчал.

Парень продолжил:

Если правильно потянуть за нитку, они сами начнут двигаться. Один позвонит второму.

Второй предупредит третьего. Третий испугается. Четвёртый захочет защитить себя. Пятый достанет старую переписку. А потом окажется, что телефон это уже не цель. Это просто последняя дверь.

План должен был быть тонким.

Не шуметь. Не показывать, что известно слишком много. Найти других покупателей. Найти посредников. Найти людей, которые видели документы. Найти того, кто получил процент. Найти того, кто обиделся. Найти того, кто однажды сохранил доказательство просто на всякий случай.

Собрать не одну улику, а цепочку.

Такую цепочку, где каждая деталь сама по себе вроде бы ничего не доказывает, но вместе они уже начинают говорить громче любого свидетеля.

Парень взял стакан воды, сделал глоток и снова посмотрел на море.

Потом повернулся к египтянину и  медленно сказал:

Мне думается, я смогу тебе с этим  помочь.

Продолжение следует...