Vivere militare est

bkmz03 @ 31.1.2016
Прям сейчас топлю баню и параллельно первый раз в жизни готовлю рагу из кролика. Рецепт такой. Изрубил тушку на небольшие запчасти и обжарил в сливочном масле. Закинул в чугун. Обжарил лук и морковь и туда же. Настругал туда чеснока. Сейчас обжариваю картошку, ломтями поболее, чем для обыкновенной жарёшки. Отправлю вслед. Затем в духовку минут на 40.

Кролик - 1 шт.
Лук - 1 крупная башка или 2 средних.
Морковь - 2 штука.
Картошка - 6-8 увесистых бульбашей.
Чеснок - дофига, я его люблю.
Соль, лавровый лист и сливочное масло - по вкусу.

Замечательное апрельское утро ещё более подняло и без того охуенное настроение.
Я, голый по пояс, стою во дворе ДК и щурюсь на теплое солнце, оттягивая минуту, когда Серега окатит меня ведром холодной воды. Ещё неделя и домой. К молодой жене, которая уже семь месяцев носила под сердцем моего первенца.

- Илюха, заебал уже, жрать идти пора!

Я сгибаюсь и Серега беспощадно, без подготовки, обрушивает на меня ледяной водопад.
Вообще мой друг – человек добрый, о чем сложно догадаться с первого взгляда. Метр девяносто и сто кило мышечной массы, вкупе со свирепым выражением лица наводят на совершенно иные мысли.
Мы как-то особо близко сошлись с ним в этой командировке. Нет, мы и раньше дружили и выпили уж не одну, наверное, цистерну вместе. Но тут особо… Мы всегда в паре заступаем на посты, вместе забираемся на антресоли ДК курить шмаль. Ему вставляет, мне нет, но я всё равно ржу, глядя, как он прикалывается над всякой херней.

Отзавтракали макаронами по-флотски.

- Готовность пять минут, - командует взводный.

Привычно натягиваем форму, берцы, бронники, грузимся в БТР и выдвигаемся на блок-пост.
Прекрасное утро отражается даже на чеченских мальчишках, которые приветливо машут нам руками, не переставая чеканить какую-то шняжку с хвостиком. Я всегда поражаюсь, как филигранно у них это получается.

Дислоцируется наш отряд в 40 человек в Аргуне. Три отделения бойцов и офицерский состав. Одно отделение сутки охраняет ДК, он же комендатура. Второе несет службу на блок-посту на выезде из города по шоссе на Гудермес. Третье отдыхает. Наше отделение сутки отдежурило в комендатуре. Сегодня блок-пост, а завтра отдых. И не просто отдых, а сопровождаем командира в Грозный, где он решает вопросы с нашей сменой и отъездом домой. Мы же прекрасно походим по рынку, закупимся дешевым золотом и выпьем пивка под шашлычок из баранчика или осетра, кому как нравится. Замечательно!

Блок-пост представляет из себя бункер из бетонных плит на обочине. На нем надпись во всю стену: «Небо голубое, вода мокрая, а жизнь дерьмо».
И бетонные же блоки на самой дороге, разложенные в шахматном порядке.

Штатно меняем ребят. Штатно досматриваем машины. Скучно.
Трое на дороге, остальные в бункере. Ночью еще двое пойдут в траншею за блоком, охранять от нападения со стороны поля. Режемся в карты.

- Ребята, косуля, блять!!!

Это удача. Всей гурьбой вываливаемся из бункера и открываем огонь по бедному животному, невесть как забредшему так близко к вооруженному человеку.
Жарим мясо. Под такую закуску не грех и выпить, хотя ещё не вечер. Олег, инженер, капитан и второй офицер на блоке помимо взводного, осуждающе качает головой и отказывается пить. Но взводный дал добро на 100 грамм. Настроение поднимается до заоблачного.

- Илюх, а ну-ка покажи своё умение, - подъёбывает меня Серега.

Выходим на свежий воздух и снаряжаем выстрел. Метрах в 200 в поле остов сгоревшей БМП. Кладу гранатомет на плечо. Стреляю. Пьяная граната не долетает до цели метров 50. Ребята боятся поднять головы из окопа.

- Ну ты, блядь, даешь! Ещё б пониже, нас тут всех бы осколками накрыло.

Обеспечен подъёбками на весь день. Обижаюсь и ухожу спать. Через несколько часов на ночное дежурство.

Спать не дают. На дороге какой-то возбужденный шум. Выхожу посмотреть. Досматривали машину с двумя чеченцами - нашли шмаль и здоровый пакет с порошком. Сомнений нет – героин. Сдавать местным толку нет, через пару часов отпустят. Ребята загоняют одного в окоп, второго заставляют закапывать. Тот отказывается. Очередь поверх головы - живо берет лопату и начинает бросать землю под ноги своему товарищу. Преподав урок, их конечно отпустят. Мне такие уроки не нравятся. Ухожу и наконец-то засыпаю.

- Подъем!

Что такое? Вроде только закрыл глаза. На блок-посту командир отряда. Откуда, блять?! Почему орет, как резанный? Лица ребят понурые. Оказывается, отпущенные чеченцы-наркоторговцы прямиком поехали к какому-то уважаемому родственнику. Тот в комендатуру – беспредел на посту! Нас сменяют. Сука!

Наутро, в наказание, опять заступаем в охрану комендатуры. Командира в Грозный вместо нас сопровождает другое отделение.
Скука и злость. Единственное развлечение в этом наряде – лежать ночью на крыше, возвышающейся над окрестными домами и через бинокль подглядывать в светящиеся окна. Ещё плюс наша с Серегой очередь готовить обед на отделение.

Ближе к вечеру начинается. Все радиостанции орут, что наши парни под Ханкалой попали в засаду, идет бой. Одно из самых тяжелых испытаний – ждать в неизвестности. Выть хочется.

Наконец возвращается наш БТР. Весь в пробоинах и залит кровью. Реально – весь в крови! У выживших бешеные глаза. Чуть позже узнаем, что один парней, когда БТР после боя летел на базу, кинул гранату в улюлюкающую толпу.

У нас семеро двухсотых. В том числе командир отряда. П сути добрейший и очень умный человек. Да пусть бы он хоть оборался на нас, похуй. Андрюха, его зам. С которым я дружил, несмотря на разницу в званиях и возрасте и глупо как-то посрался перед самой командировкой. Так всю командировку и промолчали, руки друг другу не подали. Да все ребята, с которыми только с утра перекидывались шутками…

Через два дня, чуть раньше срока, нас отправят домой.

Случилось это 26 апреля 1996 года. Вернувшись домой, я узнал, что в этот же день, прожив лишь ночку, умерла моя дочка, родившаяся семимесячной.

.