Дышу простатой и упражняюсь в празднословии

Я жил в одном дворе с колпачником,так они себя называли,игра-колпаки(где стаканы с шариком) Когда была ментовская облава,они прятали свои стаканы под крышей подвала и рассасывались как ни в чем небывало. Еще в их арсенале была игра в три карты,нужно было угадать одну из трех. Вот там действительно была ловкость рук,интересно было наблюдать.

После "смены" колпачники собирались у нас во дворе,делили деньги и пили водку стаканами,тетки пили вино. Иногда забивали беломорину. 

Со временем их бригада стала быстро редеть. Алкоголизм,передозы,кто то уберегся от этого заехав в лагерь. А потом и 90е закончились..

Прочитал книгу «Я – Шулер» в три присеста и остался доволен, спасибо за рекомендацию! Текст очень живой, атмосфера аутентичная. Мозг почему-то рисовал картинки происходящего в цветовой коррекции советских фильмов и где-то на 20 странице я решил, что отличной идеей, будет дополнять свои образы реальными фотографиями Одессы тех времен.

Сколько подобных историй помнят старые парадные и балкончики города?

Многое в повествовании крутится вокруг пляжа, ищем «фраера» на фото)

Не случайный контраст

Не знаю, насколько можно доверять описанным историям. Некоторые моменты прям вызывают вопросики, но быть может, восприятие автора добавляет некоторой кинематографичности воспоминаниям. В принципе, достаточно держать в голове цитату, которую автор приводит в самом начале: «Люди склонны идеализировать свое прошлое» и правдивость отдельных деталей уходит на второй план.

Главная ценность таких историй и причина по которым я их люблю: в атмосфере подпольной жизни СССР. Заглянуть за занавес эпохи в которой не жил, да еще и за занавес «самой счастливой страны» – бесценно. 

По «эффекту присутствия», простому слогу и структуре написания, книга почему-то напомнила «Низший пилотаж» Баяна Ширянова. Только более легкая по стилистике и менее маргинальная по тематике. Если кто любит книжки в формате «сборник историй» и кому интересно почитать про быт наркоманов начала 90-х – присмотритесь.

Джейк Пол анонсировал бой с Энтони Джошуа

Комментаторы льют крокодиловы слезы над трупом профессионального бокса.

Как по мне, так это не вина Джейка, что бой блогера покупают в разы охотнее чем чемпионские бои настоящих спортсменов. Не его вина, что бой против него очень выгоден спортсмену такого калибра как Джошуа. Люди голосуют американским рублем. Я бы, например, посмотрел как Усейн Болт бегает против карликов. Дайте нам зрелищ!

Джошуа единственный кто вырубал Нганну) Интересно что там будет по кефам, если без постановы за 1.05+ можно на Джошуа ставить все что есть и что дадут в долг))

 Bushido_ru, Из интернета 

« В настоящий момент коэффициент на победу Джошуа находится в диапазоне 1.050 – 1.071 (вероятность 93.33% – 95.24%), а успех Пола оценивается коэффициентом в диапазоне 8.5 – 9 (вероятность 11.11% – 11.76%).

Накануне организаторы мероприятия, промоутерская компания Most Valuable Promotions и платформа Netflix официально сообщили, что восьмираундовый поединок в тяжёлом весе состоится 19 декабря в Майами и будет иметь не выставочный, а профессиональный статус. По условиям контракта, участники матча будут использовать перчатки по десять унций, а вес бывшего чемпиона мира по боксу не может превышать 111 кг (245 фунтов).

При этом Джейк Пол заявил, что его гонорар за бой составит 267 миллионов долларов, хотя информированные источники, близкие к ситуации, называют сумму в 92 миллиона долларов. Гонорар Энтони Джошуа за бой оценивается в 65 миллионов долларов.»

 Bushido_ru, По идее да, но шанс посмотреть 8 раундов спектакля и переехать на теплотрассу не нулевой)

 doeduposmotrim, Ознакомился с первой главой «Низший пилотаж». Это не литература. Это похабщина. И я не верю в то, что комиссию литературного конкурса, присудившую этой похабщине первое место, возглавлял Борис Стругацкий. Или не было никакого первого места и это вранье ради саморекламы.

 Mamrus, Какие мы нежные – ты еще скажи, что Сорокин не писатель.

 doeduposmotrim, Всякое читал, но «такого» еще не приходилось. Да и не понятно местами. Ты знаешь что такое «терка» на их жаргоне?

 Mamrus, Да не беда – на вкус и цвет. Я не отрицаю, что чтиво очень (ОЧЕНЬ) специфическое, но я не согласен с утверждением что это не литература. Моя жена вот Овсянкина не понимает, но это не значит что Овсянкин – не музыкант. 

Mamrus @ 20.11.25 

Ты знаешь что такое «терка» на их жаргоне?

Все жаргонизмы гуглятся буквально за 2 секунды, не вижу в этом большой проблемы)

 doeduposmotrim, Сейчас играю на  Покерке. Нравится интерфейс – реально круто сделали: «свистелок и перделок» ровно столько, чтобы не заскучать за несколько часов катки и не словить сенсорный перегруз.

Атятя.  «сенсорный перегруз» (запомню) всё слов не могла подобрать - почему ПокерОК а не ppppppppoker

Так же по поводу : «эпохи соцсетей» , «быстрого контента» и постов «по шаблонам» (инст, ВК, тг-каналы) 

- GT приятно удивил, на фоне прочего. 

Пока изучаю форум. И с удовольствием проваливаюсь в рандомные ветки - ах как хорошо и интересно тут многие излагают свои мысли. Так душевно. По настрящему что-ли.

Дети перестройки:

Моя бабушка всегда резала хлеб огромными ломтями – такими, что их было неудобно кусать. Возможно, тогда у меня и выработалась привычка ломать нарезанный хлеб на несколько частей.

– Я ребенок войны, – коротко отвечала она на наши с мамой претензии по этому поводу.

Мы сидим с ней напротив телевизора, в провалившихся креслах за маленьким столом. Пузатый телевизор работает с такими помехами, что мы его почти не смотрим – он скорее заполняет пространство интерьера и служит подставкой для нескольких фигурок от киндер-сюрприза.

Рядом стоит сервант с посудой и фужерами, из которых мы едим и пьём только по большим праздникам — ровно четыре раза в год. Всё остальное время они собирают пыль, и мама, уставшая их протирать, время от времени грозится избавиться от этого хрустального наследства.

У стены – книжный шкаф, набитый книгами самых разнообразных жанров: труды Ленина в помпезной красной обложке – соседствуют с Библией. Тут есть Робинзон Крузо, Унесённые ветром, Книга с рецептами, Анна Каренина, Сборник стихов и ещё бог знает что. Где-то в глубине шкафа припрятан эротический роман – очевидно, оставшийся с тех времён, когда с нами жил отец. Домашние не подозревают, что я давно его нашёл и знаю постранично, где буквами описан секс. 

На стенах – классические ковры с замысловатыми орнаментами. Когда-то кто-то из родни, наверняка, стоял за ними в очередях и считал большую удачей купить. А может, это дед, работавший машинистом товарных поездов, достал «по блату» – теперь уже не узнать.
 

Это 90-е и мы живем на рабочей окраине, одного из осколков бывшей империи. В нашем районе нет «крутых» бандитов и коммерсантов, которых конкуренты, не менее «круто» устраняют подложенной под машину взрывчаткой или расстреливают в подъездах. Такие истории – сводки новостей, которые шокируют, но ты знаешь что это где-то далеко. 

Зато у нас хватало других персонажей: бывших заключенных, наркоманов, алкоголиков и прочих маргиналов всех мастей. По соседству стоял так называемый «цыганский двор» – несколько многоэтажек, куда ещё в советские годы переселили цыган из каких-то кишлаков. Торговали там героином и краденым. Или обменивали краденое на героин. Сумма всех этих слагаемых давала зашкаливающий градус бытового насилия и мелкого бандитизма.

Наш район был из тех, о которых ходят дурные слухи и далеко не беспочвенные. Ночная прогулка здесь с высокой долей вероятности, заканчивалась потерей ценных вещей или здоровья, но чаще – отнимали и то, и другое. Квартиры стоили дёшево, поэтому их часто снимали под притоны с шалавами. Кто на районе «жрица любви», а кто нет – определялось легко: по нарочито яркому макияжу или, наоборот, по заспанному и помятому лицу в пять вечера. Когда все шли отдыхать после работы, они только готовились к своим «трудовым сменам».   
 

Однажды, рано утром, выходя выбросить мусор, я увидел, что свалку оцепили и милиция никого не пускала. Как выяснилось позже: кто-то отрезал голову местной проститутке и выкинул туда. Буквально вчера она так напилась, что рухнула у школьного забора, и мы, пацаны, бегали смотреть, как она обоссалась. Показывали пальцем и смеялись. Кто мог тогда предположить, что ей оставалось жить всего несколько часов?

Наркомана, жившего прямо над нами, уставшие от его «приколов» родственники заперли дома – «переломаться». Не найдя другого выхода, он сиганул с четвёртого этажа. Проявив удивительную живучесть, отделался лишь сломанной ногой и, прихрамывая, побрел в сторону «цыганских домов» – утолять венозную жажду. Его силуэт, хромающий в зимнем тумане, почему-то всплыл в памяти позже, когда я читал «Любовь к жизни» Джека Лондона. 

Подругу моей матери зарезала обезумевшая от зависти родственница. Расплатившись  64-мя ножевыми за годы помощи, которую ей оказывала более успешная в деньгах погибшая. На рождество, 7-го января, я проснулся рано утром от множества мужских разговоров в нашей квартире. Вышел в зал – там толпа ментов, а мама что-то пишет на бумаге. У погибшей в кулаке нашли клок обесцвеченных волос и пошли «шерстить» всех, кто мог подойти по уликам. К обеду дело раскрыли: поехавшая, как ни в чём не бывало, открыла дверь следователям в окровавленном халате. У погибшей остался сын-подросток, который, в силу своего достатка стал желанным гостем на местных «блатхатах». Моя мама, щуплый интеллигент, ходила и вытаскивала его из наркоманских притонов. Естественно ей были не рады «новые дружки». Одному из них мама вцепилась в горло ногтями и прошипела, что убьет, если они не отстанут от ребенка. Благо, в максимально возможный срок, его смогла забрать тетка в Израиль. Последнее что я о нем слышал – он поступил на службу в Цахал. 

Отец моего первого друга, соседского мальчика, повесился. Кажется, этого мальчика звали Кирилл. Забавно, что в памяти не осталось его имени, черт его лица, но остался этот ужасающий факт. После похорон они с матерью уехали в другой город. Помнил бы я его, если бы он просто уехал? Затрудняюсь ответить.
 

Беспредел того времени не обошёл стороной и нашу семью. Мою бабушку пытались ограбить. Один цыган накинул на шею удавку, а другой выхватил пакет и высыпал содержимое на землю. Не найдя в нем ничего, кроме бухгалтерских документов и кошелька, в котором денег было ровно на один проезд в автобусе – они потеряли интерес и убежали. После этого мы с мамой стали выходить встречать бабушку к остановке. Будто ещё одна женщина и ребенок могли что-то изменить, если бы всё повторилось. Но так им было спокойнее. А я чувствовал себя… Не знаю… Маленьким мужчиной. 

Самое необъяснимое во всём этом – что даже после нападения, ясно осознавая тот пиздец, в котором мы жили, бабушка так и не смогла избавиться от привычки не запирать дверь. Надевала только цепочку.

По нашим подъездам регулярно бродили домушники – дергали ручки, проверяя, где не заперто. Как-то ночью, они пытались скинуть нашу цепочку отверткой. Бывало, что глубокой ночью, кто-то стучался в дверь, а на вопрос «Кто там?» – молчал. Или говорил: «Я, открой». Расчет был на то, что у человека спросонья будет притуплено чувство осторожности. Мама переживала за бабушку, ругалась и просила быть внимательней – но все тщетно. 

Задумываясь о таком не рациональном поведении, я прихожу к выводу, что некоторые прошивки в нас настолько сильны, что мы видимо, и сами не подозреваем насколько они сильнее воли и здравого смысла. Прошивка ребенка войны, выросшего в условиях продовольственного дефицита, сочеталась в моей бабушке с прошивкой советского человека, успевшего прожить свои лучшие годы в спокойной, предсказуемой стране на пике своего могущества.
 

Конечно, криминал существовал всегда, но не в таких масштабах. И пожилому человеку нужно было время, чтобы адаптироваться к новой, опасной реальности. 

В своей же «прошивке» я отчетливо вижу след нищего и небезопасного детства – тревогу и невозможность расслабиться. Да, быть может, будучи ребенком ты не осознаешь всю глубину окружающей жопы, но страху это и не нужно. Он просто есть. Неосознанный, необъяснимый уровнем вокабуляра, но улавливаемый в разговорах взрослых, в их настроении и эмоциональной усталости от происходящего. Этот страх смешивается с вязким отчаянием от нищего, порой катастрофического положения твоей семьи. Которое ты не мог бы выразить словами, но всегда чувствовал в мелочах: в купленной на развес одной сосиске и в невозможности заменить перегоревшую лампочку.

Я честно делил сосиску на три части, но мама с бабулей отказывались их брать. Ссылаясь то на больной желудок, то на больной зуб. Я допустил слабость лишь раз, искренне разрыдавшись прямо за столом и сказал, что мне надоела картошка, я хочу пельмени! Господи.. Страшно представить, что творилось тогда в душе у двух сильных, добрых женщин, которые всегда старались сделать все возможное для того, чтобы я не чувствовал себя обделенным, хуже других. Но в тот единственный раз я больше не мог сдерживаться.
 

Позже, когда жизнь наладилась и финансовые проблемы осталась позади, мы нередко вспоминали тот момент со слезами на глазах. Нет, не от жалости. От того что все это, слава Богу, позади. Вообще, к этому периоду жизни у меня какое-то атрофированное, эмоциональное состояние. Как будто не было детства, как будто жизнь начала давить сразу. Черно-белое кино в унисон серой палитре реальности. Может поэтому, какие-то приятные мелочи, вроде Сникерса на Новый год или пара мандаринов на столе, облезлая елка со старыми игрушками отпечатались в памяти навсегда. Я понимаю, что так жили миллионы детей вокруг. Все плюс-минус были нищими, у многих были «однополые семьи» – бабушка плюс мама. Оставшиеся же в семьях отцы, порой производили такое впечатление, что их уход из семьи или в мир иной – казался не самым дурным вариантом. 
 

Так в чем же проявляется отпечаток «ребенка перестройки» во мне?

Я по три раза за вечер проверяю, заперта ли дверь, и делаю контрольный осмотр перед сном. Эта лёгкая, шизоватая зацикленность, по сути, не мешает жить и почти не отнимает энергии – просто особенность, одна из тех, что делают нас живыми и уникальными. Ну и повод для периодических подколов со стороны жены – она родилась и выросла совсем в других условиях)

Что действительно вызывает дискомфорт – так это тревога за финансовое состояние семьи. Я с легким ахуем смотрю на тех, кто живет от зарплаты до зарплаты. Вся их стратегия строится на том, что 5-го и 15-го числа падает денюжка на карточку. 15-го – авансик, поменьше. Ну а 5-го зепешка – побольше. И все. Причем, как правило, повышение доходов у таких людей никак не отражается на их стратегии расходов. Их просто становится больше: новый кредитик, по-дороже ресторанчик, по-брендовее шмотки. И я не осуждаю этих людей, нет. Я просто их не понимаю. А они меня.  

Я почувствовал себя некомфортно, когда мы с женой купили квартиру и остались в моменте без копейки накоплений и небольшим долгом перед родителями. Вроде надо радоваться – собственное жилье. И есть такие эмоции: воодушевление, гордость, удовлетворение от достижения долгосрочной цели. Но где-то рядом, на периферии, бродит по пятам «слуга тревоги». Как у Марка Аврелия, но функция его не в том чтобы уберечь меня от гордыни, он предпочитает убеждать меня, что все это случайно, временно, ненадежно.  

А что, если завтра пиздец? Как жить? Нахрена нам квартира в два раза больше, если в ней нечего есть? И угадайте что случилось.. Локдаун и массовая истерия. Благо я работаю в айтишечке и на мне это никак не отразилось – у меня даже было разрешение на передвижение по городу, которое я сделал через своего шефа.

Но чувство повышенной осторожности перед будущим только укрепилось. «Под матрасом» должен лежать налик – как минимум, покрывающий базовые потребности семьи на три месяца вперед. Иначе всё. Я не могу расслабиться. Не могу избавиться от ощущения, что стоит мне выдохнуть – и что-то обязательно случится. Война, голод, да хоть «бич божий» –мало ли способов подпортить жизнь простому человеку? Руины городов, ставшие сводками актуальных новостей тоже не планировали быть руинами. В этих маленьких квартирах, жили свои маленькие жизни, такие же маленькие люди как и я. Вкладывали последнее, ругались, мирились, воспитывали детей. 

Хотя вроде всё в порядке: есть работа, есть деньги, имущество, семья.
Если объективно – у меня хорошая жизнь. Кто-то может и позавидовать. Конечно, со своими проблемами – но разве у кого-то есть жизнь без проблем? Зачилься, друг. 

Мертвые стоики учат не переживать из-за того, на что ты не в силах повлиять. Грубо говоря – ты можешь делать всё правильно, а в итоге всё равно пососать хуй (Сенека 50 г. н.э.). Из-за обстоятельств не зависящих от тебя. Вообще. Совсем.

И я стараюсь прислушаться к их учениям, но некоторые прошивки так глубоко пускают свои корни, что становятся нашим симбиотом, чудесным образом избавившись от которого, мы рискуем не узнать себя.

 doeduposmotrim, отличный текст! (Правда, в предпоследнем абзаце надо было бы, наверное какой-нибудь эвфемизм употребить вместо ругательств, "лососнуть тунца" написал бы да и ладно).

 Вспомнилась одна фраза из книги Романа Шапошникова (есть здесь, на Gisyteam, книга публикуется отрывками в блоге, он называется "Роман с игрой", а у книги пока рабочее название "Как мы пришли в игры против казино"):

(Цитата):

... Тогда я не понимал совсем этого искусства (?) – правильного отношения к деньгам. Для людей, взявших на себя ответственность, деньги – это степень свободы. Возможность движения. Которую страшнее не использовать, чем потерять.

Время новое стучалось в двери старые. В обшарпанные двери бесконечных хрущёвок, окружавших центр Москвы своим серым безысходным периметром. Нам, русским, не привыкать вырываться за охраняемый периметр. Собственно, как и гнить внутри него. Каждый может сделать свой выбор. Каждый заключённый…

(Конец цитаты)

Dm777 @ 21.11.25 

 doeduposmotrim, отличный текст! (Правда, в предпоследнем абзаце надо было бы, наверное какой-нибудь эвфемизм употребить вместо ругательств, "лососнуть тунца" написал бы да и ладно).

Наверное, наверное. Но захотелось чутка похулиганить и поерничать к концу повествования)

сильно. На моменте про пельмени  пробрало

Хорошо написал, сильно, умеешь.

Вспомнилась юность: отец умер, нас у мамы трое, старшему 15. Благо, есть бабушка с дедушкой. Любимые штаны-бананы из какой-то говноткани, заношенные почти до дыр, польские кроссовки, купленные по случаю, которые жутко красили носки и ноги в синий цвет. По выходным - полтора часа в забитой до отказа электричке, потом часов 6 раком на огороде, потом обратно столько же, потные на сквозняке. Денег нет никогда, и постоянно хочется есть. В общем, та ещё веселуха.

В закладки. Форум не мониторю, так чтобы не потерять. Пару моментов зашли. Спс. 😇

 PanKotskiy, 

У нас огорода не было, зато были соседские, куда мы в составе отрядов «пиздючьей саранчи» делали вылазки, на едва появившийся и зеленый урожай. Первыми под удар попадали фруктовые деревья в школах и детсадах, где на выходных можно было без каких-либо рисков лазать по деревьям или сшибать палками плоды. После, шли «в расход» огороды, хозяева которых не сильно заботились о безопасности. Не преступным и манящим «Эльдорадо» были огороженные высоким кустарником территории а так же те, на которых водилась собака. Плоды в таких огородах созревали до нужного состояния, но все что можно было сделать – смотреть и облизываться. Тут уже не было варианта получить желаемое прямым путем, надо было проявлять дипломатию, хитрость и главное – идти одному. Я предлагал помочь с поливом или уборкой. После выполнения «контракта», некоторые старики давали пару сочных помидоров или спелый урюк. Но были и такие,  кто предпочитал расплачиваться похвалой и «спасибо» – к таким предложения больше не поступало)

 Pertii, 

Добро пожаловать на борт)

Узбекская свадьба (часть первая)

Ассалому алайкум, азиз достлар! Здравствуйте, дорогие друзья!

Хотел было продолжить пост про жизнь в девяностые, но настроение сейчас иное, более игривое – как раз подходящее, чтобы выполнить обещание, данное на первой странице этого блога: рассказать про узбекскую свадьбу.

На этих торжествах мне довелось быть не только гостем. Больше пятидесяти свадеб я обслужил в качестве официанта. А ещё, имею довольно редкую для русского парня и не мусульманина ачивку – был свидетелем жениха.

Имейте в виду, что традиции и особенности торжества, пусть и не радикально, но могут отличаться в зависимости от региона. Свою роль играет и желание семьи делать всё «по канону». Я постараюсь дать общую картину узбекской свадьбы «на максималках». Спойлер – это ОЧЕНЬ дорого.

Самый важный день

Не будет преувеличением сказать, что свадьба – важнейшее событие в жизни узбека и его семьи. Готовиться к ней начинают буквально «с пеленок»: провести свадьбу спустя рукава – значит дать окружающим повод для разговоров. Европейскому человеку, привыкшему жить в парадигме индивидуализма, это трудно понять, но для узбека крайне важно, что о нем скажут соседи и родня.

Каждый, кто играет свадьбу детям, старается прыгнуть выше головы и провести торжество на уровне, превышающем его реальные возможности. На помощь приходит вся родня – кто помогает деньгами, кто – делом: готовкой и организацией. И одно совсем не исключает другое. Быть помощником на свадьбе: суетиться на кухне, заниматься украшением, контролировать процесс – это привилегия и знак особого доверия, которое тебе оказывает семья брачующихся. 

Детей в узбекских семьях традиционно много. Двое детей, часто «погодок», – это, как сейчас говорят в этих ваших тиктоках – базовый минимум. Понятное дело, что возможностей сыграть всем шикарные свадьбы нет, но хочется. А если не хочется – то всё равно надо, иначе что о нас скажут? Именно поэтому молодые парни часто уезжают на заработки с двумя главными целями: купить машину и сыграть свадьбу. Ради этих целей они готовы жить на стройке, питаться чем попадется и урезать себя по максимуму.  

Быть неженатым или незамужней к тридцати – большая редкость. И чем дальше от города, тем реже встретишь «великовозрастных» холостяков и холостячек. Социальная значимость семейного статуса и наличие детей в узбекском обществе очень высока. Это не только признак того, что ты «нормальный», но и расширение родственных связей, которые в традиционном для Узбекистана клановом устройстве выполняют роль кадрового агентства, пенсионного фонда и службы поддержки в одном флаконе.

Наверное, красочнее всего о важности семьи говорит такой уникальный общественный институт, как «махалля». Каждый район города закреплен за определенной махаллей. По сути, это государственные чиновники самого низшего уровня, в чьи обязанности входит знать всех и всё о вверенных ему жителях и понимать, чем «дышит» район. Через махаллю решаются вопросы малоимущих семей, оказывается поддержка одиноким старикам. Если семья, например, скандалит или находится на грани развода, первыми этим займутся именно в махалле. Чиновник там не вправе что-то запретить, но обязан провести идеологическую беседу – своего рода разговор «от лица общества и соседей». Вероятно, близкое по смыслу сравнение будет с советскими «партсобраниями», только мягко и учтиво. Не нравоучения, а наставления от старшего. К старшим принято тут относится с уважением и слушать, даже если ты с ним не согласен. У узбеков есть на этот случай поговорка: Скажи «хоп» (ладно) и делай по своему.   
 

Справка из махалли обязательна и при подаче заявления в ЗАГС. Её выдают после непродолжительной формальной беседы с будущими молодоженами о важности семьи. Всё проходит в дружеской, почти домашней атмосфере, где сидят несколько тёток и мужчина – председатель комитета, вещает прописные истины: живите дружно, рожайте детей, муж должен трудиться, а женщина – создавать уют, уважайте родителей друг-друга и все такое. Понимаю, что для профеминистичной персоны подобная беседа – повод написать мелкобуквенный твиттер-тред и позвонить психотерапевту, но в наших реалиях эти слова хоть и формальные, но не ставятся под сомнение. Сиди, кивай головой, задай вопросы если есть и все – получи нужную справку.

Но раз мы уже дошли до сбора справок для ЗАГСа, то значит, какой-то путь до него всё таки был? Очевидно, что да и этот путь кардинально отличается от привычного человеку, не знакомого с узбекской культурой.

Сваты и помолвка

Вопреки распространенному и ошибочному мнению, люди в Центральной Азии не знакомятся друг с другом на свадьбе. Истории, где родители что-то между собой порешали, ударили по рукам и решили всё за молодых – дикость и редкость, встречающаяся разве что в совсем уж далеких и темных аулах. В городских семьях участие родни, хоть и велико, но далеко и не всегда решающее.
 

Будучи узбеком в Узбекистане, не получится просто познакомиться с понравившейся девушкой-узбечкой, походить с ней за ручку, покрутить «шуры-муры» и потом жениться. Пожить вместе, проверить отношения в быту и притереться характерами – вообще нонсенс и позор для её семьи. Конечно, есть исключения, и многие стараются жить «по-европейски», но чем дальше от Ташкента, тем чаще города превращаются в «большие деревни», где все про всех знают, и тем больший вес приобретает мнение окружающих. Нужно отметить, что говоря «по-европейски» я не имею в виду французов, немцев или испанцев. «Европейцами» тут называют русскоговорящих – собственно самих русских, корейцев, не религиозных татар и так далее.  

Так что же делать?

Если тебе понравилась девушка, то ты, конечно, можешь с ней общаться, провожать её. Но все что серьезнее – только через брак. Скорее всего, вы даже вечером нормально погулять не сможете. Опять-таки, бывают исключения, но такие девушки в глазах парней-узбеков обретают статус «давалки», не пригодной для семьи. В этом плане, даже самые отбитые адепты Мужского Государства просто позеры в сравнении с узбеками. С такими девушками развлекаются, учатся, но не женятся – и большинство девушек это прекрасно понимают. 

Чтобы начать путь к браку, недостаточно встать на колено и, получив согласие зазнобы, прийти к будущему тестю и крепко, по-мужски пожать ему руку. В таком раскладе «зятя» с высокой вероятностью отпиздят прямо на улице, а «невесту» – тоже, но дома и аккуратнее. И общество, включая милицию, будет на стороне несостоявшегося «тестя» – потому что так не делается. Это хамство.

А как делается? Как сделать так, чтобы и Мадинку в белом платье увидеть, и «отцовского чапалаха» лицом не схавать?

Скорее всего, этап знакомства с главой семьи ты проходишь ещё в самом начале зарождающихся отношений. Пока не ясно, что у вас и к чему это идёт, но позволить дочери гулять с кем попало нельзя. Нужно понимать, что за парень и чем он дышит.

Если прогулок уже недостаточно и между молодыми есть согласие на брак, парень должен отправить сватов к родителям невесты. Обычно это тётки и бабушки. Мать парня в этом участия не принимает – чтобы не опозориться в случае отказа. Но если всё уже решено и нужно лишь соблюсти формальности – она возглавляет свиту.
 

О том, что придут сваты, договариваются заранее, и к их приходу готовятся как к небольшому празднику. Все нарядные, встречают гостей, гости приносят подарки родителям девушки и ей самой. На этом этапе идет оценка возможностей обеих семей. Готовят плов, самсу, пьют чай. Спиртные напитки не употребляются. По ходу дела обсуждают детали возможной свадьбы: место, время, количество гостей, размер приданого и распределение расходов.

Традиционно молодые живут с родителями жениха. Обычно в узбекском дворе начинают строить отдельный, дополнительный дом для сына еще тогда, когда он срётся в памперсы. Если родители живут в квартире, невеста всё равно переезжает к ним. В случае, когда для молодых приобретается отдельное жилье, его стараются найти как можно ближе к родителям «кие-бола» (жениха). Эти заботы в зоне ответственности именно его семьи.
 

На родителей невесты ложатся обязательства обставить мебелью и техникой будущее жилье молодых, даже если это всего лишь комната в квартире родителей жениха. Кроме того – сыграть свадьбу. Представьте лицо отца трех дочерей. Всё вышеописанное – общие рамки. Конечно, бывают вариации, и многие стараются разумно «уравновесить» денежные вложения. Но случается и так, что кто-то из родителей упирается в «традиции» и готов взять на себя только ту часть, которая «положена».
 

В этом случае возникает серьезный дисбаланс. Посудите сами: если ты отец жениха и у тебя большой дом, то ты считай играешь во фриролл. А на семью невесты ложатся огромные финансовые обязательства – сыграть пышную свадьбу и обставить комнату в ТВОЕМ доме. По сути для этого и существует «калым» – как возможность поторговаться с упрямыми или чересчур хитрыми посыльными жениха. Все как на восточном базаре: кто не торгуется – тот лох.

На этой почве отменяется немало браков, даже если молодые искренне любят друг друга. По этой же причине в узбекском обществе почти нет неравных союзов – все заранее стараются искать себе пару, подходящую по статусу и возможностям. Богатые и влиятельные женят детей в своем кругу – укрепляя связи и увеличивая «вес» семьи в обществе. Быть «чьим-то» «кем-то» жизненная необходимость, если мы говорим о людях, жаждущих государственной карьеры или ведущих доходный бизнес. Люди победнее – в своем. По сути, цели и профиты не меняются, а меняется только масштаб.      

Также стоит отметить, что походы сватов к родителям – это зачастую вовсе не дело одного дня. Два-три визита с предложением и отказом – норма. Каждый раз все улыбаются, жмут руки, вместе пьют чай и обсуждают детали возможной свадьбы. И с такими же улыбками и пожеланием хорошего дня провожают гостей.

Дело в том, что узбекская тактичность не позволяет сказать твёрдое «нет» в столь чувствительном деле. Это грубая, крайняя мера, которую порядочный человек не может себе позволить. Для выражения отказа существует набор символов и завуалированных фраз, понятных сватам, но позволяющих всем сохранить лицо. Например: «Она должна сама решить». Человек вне контекста, вероятно после этого переключится на присутствующую девушку, типо: «Ну что? Решай!». Для сватов же подобное перекладывание решения – тонкий отказ. Ничего она в семье, где подобные решения принимаются коллективно решить сама не может. Ещё один распространённый вариант: «Ей ещё рано» или «Ей нужно доучиться» – это мягкая форма отсрочки. Спорить с этим не принято, даже если девушка, по местным меркам, уже «перезрелая». Нужно просто кивнуть, принять и пообещать что придут позже.

Сама девушка тоже может дать понять, что не согласна выходить за предложенного принца. В самом крайнем случае – просто не выйти к гостям. В высококонтекстной культуре это примерно то же самое, что демонстративно плюнуть в борщ тётке жениха. К такому способу прибегают, когда уже окончательно «заебали приходить». Или в ситуациях, когда родители в целом «за», но сама невеста бунтует. Если нужен более мягкий отказ – достаточно быть нейтральной в разговоре, отвечать на вопросы сватов односложно и подавать чай без улыбки.
 

Кому надо – тот поймёт.  

Есть еще один важный момент, касающийся сватовства. Взрослые родственницы парня порой берут поиск невесты на себя. Увидев симпатичную девушку, они спрашивают, не засватана ли она? Если нет – показывают фотографии парня. Желательно такие, где видно что парень при деньгах – с машиной, айфоном и при «полном параде». Понравился? Тогда давай номер родителей.

На этом этапе у родителей девушки лишь спрашивают разрешения дать молодым встретиться разок-другой, присмотреться друг к другу. Если они встретились и понравились друг другу, оба дают «отмашку» своим семьям, и сваты договариваются о полноценной встрече.

Найти хорошую невесту племяннику или внуку – дело почти что святое, поэтому подходят к нему со всей серьезностью. Иногда доходит до смешного: тётушки дежурят возле институтов и «хантят» понравившихся им девушек. Особенной популярностью пользуются мединститут и медколледж. Иметь «келинку» (невесту), умеющую измерять давление и ставить уколы очень почетно. 

Может потешно это и выглядит, для стороннего наблюдателя, но для инертных и закомплексованных ребят это отличный выход. Некоторые сами даже не шевелятся, за него суетиться в фоновом режиме такой вот своеобразный «тиндер».  

Собираем гостей        

Приглашают буквально всех. Родственников, соседей, коллег – всем раздаются пригласительные. Поскольку свадьба обычно делится на два, реже три этапа, можно, например, прийти на утренний плов и забить на вечерний банкет. Если вечерний банкет ограничен, приглашающий скорее всего даст понять, что ждут тебя только на утренний плов.

Узбекские свадьбы измеряются сотнями гостей. Самый не стыдный минимум – 300. Я работал в заведении, где при самой плотной посадке можно было усадить 600 человек одновременно, и соответствующее количество гостей приходило регулярно. Поразительно, что многим заказчикам этого всё равно было недостаточно.

Свадьбы не играются в обычных ресторанах – масштаб не тот. Специально под такие торжества строят «тойхону» (свадебный зал). Они ориентированы исключительно на свадьбы: большой зал, комната для невесты, огромная кухня и очаг под несколько гигантских казанов с пловом, персонал заточенный именно на обслуживание свадеб – всё предусмотрено.

Даже в небольшом городе подобных заведений будет три–четыре, и график в них настолько плотный, что играть свадьбу в непривычный четверг или среду – совсем не редкость. Пустуют они только в месяц Рамадан. Одни «тойхоны» более престижные, другие – менее. И если в городе открывается новая «тойхона», к ней неизбежно выстраивается очередь: новое место, мало кто из гостей там был – тоже своего рода понт.

Если свадьба играется «на максималках», общее количество гостей легко переваливает за тысячу. У нас бывали случаи, когда на утренний плов пригласили столько людей, что посадки в 600 человек не хватало. Гости терпеливо ждали своей очереди, а мы в режиме турбо, носились с огромными «товаками» плова и нон-стоп занимались пересервировкой освободившихся столов. Утро было настолько тяжелым, что мы выдохлись уже к обеду, а впереди ещё были дневной и вечерний банкеты.

Отказываться от пригласительной нельзя. Даже если ты точно знаешь, что не придёшь – прими её, поздравь дающего и поблагодари. Желательно оставить ее на видном месте в машине или на рабочем столе – приглашающему будет приятно. Именные приглашения никто не делает и какого-то жесткого, поименного списка гостей тоже обычно нет. Побывать на свадьбе какой-нибудь «шишки» почетно, даже если он тебя знать не знает и пригласил «оптом со всеми». Все равно это какая-никакая, а причастность к важному событию в жизни уважаемого человека.
 

Еще одна особенность подготовки

В классическом узбекском свадебном обряде существует принцип «перекрестных подарков»: семья жениха покупает наряды невесте, а семья невесты – жениху. Это символизирует обмен, укрепляет уважение между семьями и показывает, что каждая сторона принимает будущего члена семьи как своего.

Родители невесты покупают костюм, в котором жених будет на торжестве: сорочки, ботинки, галстук, иногда несколько комплектов. Обязательно – национальный мужской наряд (чапан, тюбетейку). Часы, аксессуары, домашний текстиль – по возможностям.

Семья жениха покупает для невесты свадебное платье, хотя чаще, как и везде – просто берет его в аренду. Также приобретают национальные платья, украшения из золота. Принято дарить и повседневную национальную одежду, в которой невестка в будущем будет встречать гостей дома. Сумочки, аксессуары и вечерние платья – по желанию и бюджету.

Всё это демонстрируется собравшимся гостям и становится возможностью покрасоваться щедростью и достатком. Если семья очень богатая, стоимость одного комплекта невесты может легко перевалить за десять тысяч долларов – если это, например, национальный наряд ручной работы из натурального шелка и золотые украшения. Вау-эффект обеспечен.

Но, опять таки, многое зависит от региона. В столице подобная показуха уже считается моветоном. В Хорезме почему-то дарят много пар разнообразной обуви. А в Ферганской долине, например, стараются соблюдать традицию с размахом и делают особый акцент именно на золоте.

—

На этом заканчивается первая часть и я ухожу писать следующую – непосредственно про сам сам процесс торжества. Оставайтесь на связи)

Вот ждёшь когда стереотипы развенчают, а нет!