Я думаю, что на фамильном гербе моего соседа был изображен павлин с высунутым половым органом. Специалисты по геральдике сразу определят значение и назовут девиз «бесцеремонность – наше все».
Сначала Олег ( на самом деле я не знаю, как его зовут, но хочу, чтобы этого негодяя звали Олег) курил в окно, и весь дым залетал мне в нос, так как наши окна рядом, а ветра преподносят с пылу-жару отравные смолы. Вроде бы даже у Алана Кара есть глава «уеби твари, дымящей в лицо». Но я держусь и терплю.
Теперь он накатил музон с невероятной громкостью. Сквозь мои хорошие наушники слышно, как орет ебала из его носителей звука. Сначала там была Надежда Кадыышева с песней «А я вовсе не колдунья»,потом какой-то транс, покрывшийся пылью, потом Татьяна Буланова. Музыка очень громкая.
Скорее всего он набухался, сейчас сидит, смотрит в окно и вспоминает, как много лет назад шел на первое сентября и взбивал ботинками листву, как с пацанами играли на гитаре в армии. Ноты ложатся на его душу, создавая поток веры, что жизнь идет, что краски не ссохлись, что все замечательно.
Плачет он за Россию всем сердцем, до глубины сострадает за Родину, за каждый сантиметр шеста Исинбаевой, за каждый глоток шампанского Кокорина, за каждый рубель пенсионера, за каждую русскую травинку. За счастье, что несомненно где-то есть, в тишине или в завтрашнем дне, прикрытое скромной ленточкой, как стриптизерша на празднике или спрятанное за девятью замками, но где-то счастье есть. И он думает о нем.
А может эта мразь просто нахуярилась в сопли, и ему ваще фиолетово на соседей.