ТРОЕ
В распахнутую дверь дорогого ресторана вошел дневной свет, городской шум, крики: "шымошэнко-шымошэнко" "гуф - умер" и непонятное "тагииииил". Помимо них появился и молодой человек опрятной наружности, который и направился к подготовленному столику с явствами и кальяном.
В тот момент, когда он вошел - у стойки бара начался нервный шепот трех молодых девушек. В их невнятной беседе мелькали разные странные слова на подобии "плюсэви" , что-то про машины-рэйки и всякие простые русские имена.
Через пару минут самая прозорливая отделись от общей массы и уверенно направилась к столику молодого человека.
- Можно?
- Заноси-садись.
- А?.
- Не-не. Ничего. Соль будешь?
Брови молодой особи поползли вертикально вверх по лбу не знавшему морщин до этого дня. Наскоро поразмыслив, она взяла солонку и насыпала немного на палец. Смачно облизала и причмокнула. С соседнего столика послышался нечеткий полупьяный бред "Э дэвушк-пэрск сдэлай мнэ-то так ,да?".
На что, ни парень , ни девушка не обратили никакого внимания. Она рассматривала ногти , а он включил каменное лицо и начал быстро и четко говорить еле шевеля губами и не отводя взгляда.
- Перейдем к делу. Мы не глубокие. Фиш лимп,я рейз, флоп двусторонка,я чек он бет я рейз 2.718281828, терн и ривер бланки. Что делать будешь?
- Э-э-э.Сделаю маникюр, потом к парикмахеру, потом в клуб, - бабочки вокруг её глаз запорхали, как Ми-8 над Кабулом. - Только почему это не глубокие?Вроде никто пока не жалов...
В эту секунду призма общественного внимания переместилась за соседний столик. К пяти существам неславянской наружности подсаживается неатлетического телосложения человек, практически в одних трусах и, к тому же, похожий на фоторобот. Немигающим наметанным глазом окидывает собравшихся, пытаясь отметить для себя - чем эти отличаются от всех предыдущих.
Молча берет у человека слева от себя тарелку, у человека слева от человека слева - две тарелки. И начинает пересчитывать зеленые горошинки и фасолины. Неокрепшие интеллекты истуканов не в состоянии промолвить и слова о том насколько волшебен и удивителен окружающий мир, их тела не в силах пошевелиться, как не в силах был пошевелиться или сказать слова Сфинкс - с тех пор как был воздвигнут и по сей день.
Трижды всё пересчитав человек похожий на фоторобот впадает в тильт. Разбивает об стену тарелку(у молодого человека с кальяном в зубах начинает ,с напором прорвавшегося пожарного гидранта из черного квартала джерси в жаркий июльский день ,выпячиватся крайний глаз), разбивает об стену кружку (у девушки за соседним столиком раскрывается рот, как двери "буханки" у продовольственного магазина ранним утром, когда рабочий квартал маленького городка где-то за Уралом еще спит), разбивает об стену пепельницу (бармен протирает бокалы со скоростью Нео уворачивающегося от пуль), разбивает вилку.
Встает и, вздымая руки к небесам, восклицает так, что окаменелости вокруг начинают тихонько звенеть,как горный хрусталь, а солнце склоняет свои четырнадцать лучиков ниже к горизонту ,чтобы лучше расслышать.
- Какое же это всё гавно!
- Но это жизнь.
- И это грустно...
- Как-то так.
Разбивает сердца гламурных кис, осознавших, что в этом осеннем мелюзговом поганеньком мирке есть свой дирижер. И уходит по осколкам еще недавно существовавшей цельности.
Внезапно гаснет свет. И в кромешной тьме(как у айви в мыслях) и тишине(как от юристов фтп) не было видно даже енота.
Но мы то знаем, что он точно есть.
В распахнутую дверь дорогого ресторана вошел дневной свет, городской шум, крики: "шымошэнко-шымошэнко" "гуф - умер" и непонятное "тагииииил". Помимо них появился и молодой человек опрятной наружности, который и направился к подготовленному столику с явствами и кальяном.
В тот момент, когда он вошел - у стойки бара начался нервный шепот трех молодых девушек. В их невнятной беседе мелькали разные странные слова на подобии "плюсэви" , что-то про машины-рэйки и всякие простые русские имена.
Через пару минут самая прозорливая отделись от общей массы и уверенно направилась к столику молодого человека.
- Можно?
- Заноси-садись.
- А?.
- Не-не. Ничего. Соль будешь?
Брови молодой особи поползли вертикально вверх по лбу не знавшему морщин до этого дня. Наскоро поразмыслив, она взяла солонку и насыпала немного на палец. Смачно облизала и причмокнула. С соседнего столика послышался нечеткий полупьяный бред "Э дэвушк-пэрск сдэлай мнэ-то так ,да?".
На что, ни парень , ни девушка не обратили никакого внимания. Она рассматривала ногти , а он включил каменное лицо и начал быстро и четко говорить еле шевеля губами и не отводя взгляда.
- Перейдем к делу. Мы не глубокие. Фиш лимп,я рейз, флоп двусторонка,я чек он бет я рейз 2.718281828, терн и ривер бланки. Что делать будешь?
- Э-э-э.Сделаю маникюр, потом к парикмахеру, потом в клуб, - бабочки вокруг её глаз запорхали, как Ми-8 над Кабулом. - Только почему это не глубокие?Вроде никто пока не жалов...
В эту секунду призма общественного внимания переместилась за соседний столик. К пяти существам неславянской наружности подсаживается неатлетического телосложения человек, практически в одних трусах и, к тому же, похожий на фоторобот. Немигающим наметанным глазом окидывает собравшихся, пытаясь отметить для себя - чем эти отличаются от всех предыдущих.
Молча берет у человека слева от себя тарелку, у человека слева от человека слева - две тарелки. И начинает пересчитывать зеленые горошинки и фасолины. Неокрепшие интеллекты истуканов не в состоянии промолвить и слова о том насколько волшебен и удивителен окружающий мир, их тела не в силах пошевелиться, как не в силах был пошевелиться или сказать слова Сфинкс - с тех пор как был воздвигнут и по сей день.
Трижды всё пересчитав человек похожий на фоторобот впадает в тильт. Разбивает об стену тарелку(у молодого человека с кальяном в зубах начинает ,с напором прорвавшегося пожарного гидранта из черного квартала джерси в жаркий июльский день ,выпячиватся крайний глаз), разбивает об стену кружку (у девушки за соседним столиком раскрывается рот, как двери "буханки" у продовольственного магазина ранним утром, когда рабочий квартал маленького городка где-то за Уралом еще спит), разбивает об стену пепельницу (бармен протирает бокалы со скоростью Нео уворачивающегося от пуль), разбивает вилку.
Встает и, вздымая руки к небесам, восклицает так, что окаменелости вокруг начинают тихонько звенеть,как горный хрусталь, а солнце склоняет свои четырнадцать лучиков ниже к горизонту ,чтобы лучше расслышать.
- Какое же это всё гавно!
- Но это жизнь.
- И это грустно...
- Как-то так.
Разбивает сердца гламурных кис, осознавших, что в этом осеннем мелюзговом поганеньком мирке есть свой дирижер. И уходит по осколкам еще недавно существовавшей цельности.
Внезапно гаснет свет. И в кромешной тьме(как у айви в мыслях) и тишине(как от юристов фтп) не было видно даже енота.
Но мы то знаем, что он точно есть.