20% РОИ в месяц.

Алексей Николаевич Толстой, из рассказа «Салтычиха».

«...Ночью опять началось.
Перепуганная дворня высыпала во двор, столпилась вокруг барыни.

Барыня была босая, в ночнушке, белели сильные ноги, мощно, по-мужски расставленные.

- Я не мужик?! Это я не мужик? - кричала барыня сильным, хриплым голосом. - Не мужик я?
В глаза ей никто не смотрел.
Смотрели на белые, крупные ноги. Ночнушка была коротка и не очень чиста.

- Ты мужик, барыня, мужик, - шептала дворня.
- Это я не мужик?! - снова, срываясь на плаксивые интонации, вскрикнула она и сразу, без перехода, захохотала.

Челюсти у барыни были сильные — грецкие орехи она колола ртом. Передними зубами, словно белка. Ела вместе со скорлупой.

Шея у неё была крупная, как у кузнеца, мышцы на ней непроизвольно вздрагивали — так бывает у лошади, когда она гонит слепня.

Глаза у барыни тяжёло вращались, оба в разные стороны.

- Ссы!.. - вдруг выкрикнула она, и дворня отшатнулась как от горячей головни, - Ссы!.. Ссылку! - наконец, выговорила она, - Ссылку дам!.. Ссы!.. Ссылку!.. Не дам! Ссылку! Розги! Розги мне! Пороть! Зубы рвать! Ногти! Ноздри! Кышь... кысь... кышьки!

Слабость барыни знал старый служка Додон Дудолин, и уже неприметно пихал дворню: хлопайте! хлопайте ей!

Дворня пугливо начала прихлопывать и притоптывать.
Барыня прикрыв глаза вслушивалась.

Потом по большому её лицу пробежала судорога и она начала танец.
Рот её округлился, словно она держала в губах грецкий орех, намереваясь разгрызть. Руки барыня воздела вверх и начала притоптывать сильной, белой ногой. Собственно в этом состоял весь танец. Он был один и тот же уже многие годы.

Топала белая босая нога, руки торчали вверх, шея вздрагивала.
- Любо! - кричал Дудолин, и добавлял на непонятном дворне наречии, он знал по-немецки, - Лайк! Лайк! Любо!

- Любо! - подхватила дворня в разлад, - Лайк! Лайк! Танцуй, барыня! Ты мужик, барыня! Мужик! Лайк! Лайк!

Дворня барыню боялась, но любила, на то она и дворня.

Из толпы уже выпихивали вперёд упиравшегося Родиона, по кличке Гунявый. Он был хром и слеп на один глаз, всегда с насморком.

- А ння надо, а ння надо, - слабо просил он, произнося всё это в одно слово.

- Давай, Родечка, давай, - толкали его, прося сначала жалобно, а потом всё злей и злей.

Кто-то должен был нынче успокоить барыню, а то плясать таким нехитрым образом она могла бы и до утра.

Любой барыне нужно тепло. Даже если она мужик.

- Ссы... Ссылку не дам! - ещё вскрикивала барыня, но всё слабей, всё тише.

Гунявый плакал».