Шахтер с «Распадской»: Я опять пойду в забой. Куда еще?

izekia @ 16.5.2010, 18:21
даже если и директора шахты распадской уберут

Куда же его уберут? Я так понимаю, он совладелец.

puzo @ 16.5.2010, 18:26
Куда же его уберут? Я так понимаю, он совладелец.

как правило это не так

Жители Междуреченска, где в ночь на 9 мая в результате взрыва на шахте «Распадская» погибло 66 человек, решились на бунт. В пятницу вечером, 14 мая более 200 человек перекрыли железнодорожные пути в районе переезда «69 км» на перегоне Карай - Междуреченск. Против бунтовщиков был брошен ОМОН, в итоге, как сообщают жители Междуреченска, 5 человек были ранены, 28 человек задержаны милицией.
Интересно, что федеральные телеканалы в течение 3 суток не проронили ни слова про эту акцию протеста, а губернатор Кемеровской области Аман Тулеев заявил «о провокаторах, устроивших акцию». Тулеев даже опознал в организаторе бунта некого Антона Герасимова, якобы находящегося в федеральном розыске. Правда, жители Междуреченска опознали на фотографии, на которой был изображен этот «Герасимов», своего земляка Романа, экскаваторщика с угольного разреза, претензий к которому следственные органы никогда не предъявляли.
Причиной бунта горняков с «Распадской» стал целый комплекс факторов. Одно из них – ужасающие условия труда, приводящие в итоге к трагическим последствиям. По мнению междуреченцев, причиной взрыва и многочисленных жертв стало несоблюдение основных правил и норм безопасности со стороны администрации шахты, неукомлектованность снаряжения, неисправность многих самоспасателей, которые могут в критический момент спасти жизнь рабочих. Из статистики Международного энергетического агентства известно, что смертность шахтеров в России в 36 раз выше, чем в США (3 человека на 100 млн. тонн добытого угля против 110 человек). Даже в Индии этот показатель ниже, чем в России в 2,5 раза.
Вторая причина – низкая оплата труда. В среднем шахтер в Междуреченске получает 18-25 тысяч рублей в месяц (при 6-часовой смене). Правда, владельцы шахты заявляют, что средняя зарплата на «Распадской» составляет 30 тысяч рублей, а ряд чиновников вообще огласили цифру в 80 тысяч. Но этот показатель, как выяснилось, получается при сложении заработка управляющего персонала и горняков.
Третья причина – безразличие владельцев шахты к судьбе горняков, особенно к семьям погибших. За 9 дней после трагедии собственники «Распадской» - а среди них числится миллиардер Роман Абрамович – не удосужились не только встретиться с шахтерами, но даже поговорить с ними. Ситуацию усугубляет то, что формально «Распадская» - иностранная компания, она зарегистрирована в кипрском оффшоре (отсюда – и очень низкие налоги, которые платят собственники шахты).
Примечательно, кстати, что федеральные телеканалы так и не решились огласить имена собственные владельцы шахты. Известно, что за кризисный 2009 год владельцы «Распадской» выписали себе дивидендов в оффшор на 3,9 млрд. рублей, при этом зарплата шахтерам не поднималась. В результате, к примеру, за добытую тонну угля в Австралии шахтер получает 16 долларов, в России – 60 центов (18 рублей).
Депутату Госдумы от КПРФ Нине Останиной первой из федеральных политиков удалось проникнуть в Междуреченск. По пути в этот город милиция 5 раз по надуманным предлогам останавливала ее машину, а уже в конце пути была спровоцирована автомобильная авария. В интервью «Свободной прессе» Нина Останина рассказала, что сейчас происходит в Междуреченске.
«СП»: – Какая сейчас в городе обстановка?
– Такая же, как и несколько дней назад. В городе обстановка всеобщей скорби, настроение очень напряженное, не у всех выдерживают нервы, это проявилось 14 мая, когда люди, не получив ответы на вопросы, которые у них назрели, вышли и перекрыли железнодорожную магистраль.
Я приехала туда 15 мая и спросила – какие вопросы вы хотели задать власти? Она к вам не пришла, что вы хотели получить от власти? Знаете, какой ответ был? 300 человек собрались, и первое, что прозвучало – мы хотим к себе человеческого отношения.
«СП»: – А его нет?
Конечно. Разговаривать с экрана телевидения, разговаривать, собирая начальников и руководителей, боясь простых людей – в этом вся беда власти. Она перестала слышать людей.
«СП»: – Сейчас тех, кого задержали во время перекрытия, их отпустили или по-прежнему держат?
– Главное поручение, которое мне дали, когда я 15-го встречалась с жителями, меня просили помочь освободить этих 28 человек. Я обратилась к Геннадию Зюганову, он сюда направил депутата Госдумы, члена комитета по безопасности Александра Куликова, бывшего работника правоохранительных органов.
Мы с ним вместе встречались с начальником городского отдела милиции, с заместителем начальника областного отдела УВД, и днем 17-го, после обеда уже, нам сказали, что все задержанные отпущены. Мы проехали в Мыски, где содержались задержанные в изоляторе, нам даже предложили показать клетки, чтобы мы убедились, что здесь нет людей.
У нас сложилось впечатление, что, действительно, вчера во второй половине дня никого не было из задержанных, все были отпущены. Но возбуждены два уголовных дела – по фактам перекрытия и сопротивления сотрудникам милиции.
Более того, нам сказали, что никто из участников перекрытия дороги не пострадал. А 12 милиционеров пострадали, и даже начальник областного отдела пострадал – в него попали камнем. Но когда мы просмотрели видео, мы увидели, что слова начальника горотдела не совпали с теми материалами, которые нам предоставили.
«СП»: – То есть были пострадавшие со стороны митинговавших?
– Есть пострадавшие, и серьезно. Поэтому мы еще раз намерены поставить на заседании Госдумы вопрос, о том, чтобы направить в Междуреченск независимую комиссию для проведения парламентского расследования, и в том числе по событиям 14-го, и по факту гибели людей. Потому что на встрече шахтеры говорят, что погибло не 66 человек, а гораздо больше. Поэтому намерены запросить, сколько поступило в морги, нужна объективная картина произошедшего и происходящего.
Если Госдума, «Единая Россия», в очередной раз откажется это сделать, то мы будем просить, чтобы ЦК КПРФ направил сюда комиссию из депутатов-коммунистов. Нас об этом просили люди.
У нас нет уверенности в том, что произошедшее в Междуреченске не может повториться в других городах Кузбасса. Потому что у людей большое недоверие власти, и на те вопросы, которые они задают, власть не отвечает.
«СП»: – Что касается обращения, подписанного некой организацией «Союз жителей Кузбасса». Сейчас многие пишут, что это подделка и провокация. Вам что-нибудь известно об этой организации и людях, которые составили обращение?
– Про эту организацию мне ничего не известно. В Кузбассе вообще нет независимых общественных организаций, все запуганы и дезорганизованы, такой «Союз» просто не может тут существовать. Либо это действительно какая-то организация, которая таким образом хотела заявить о себе, либо это просто из страха люди, изложив свои требования, испугались подписать подлинные имена. Потому что в Кузбассе народ действительно боится.
Даже на шахте, как мне рассказывали, с людей собрали подписку о неразглашении событий 8-9 мая. Всех работников шахты заставили дать подписку. Вчера приехали на встречу с людьми – милиция, ОМОН, администрация стянулась. На подходе людей встречали и говорили – «депутатов не будет, на встречу не ходите, всех сфотографируем, с работы уволим». Это, конечно, ненормально.
Об этой организации нам ничего неизвестно, но в обращении есть абсолютно объективные требования и к региональной власти, и к жителям Кузбасса, и к президенту. Сейчас мы хотим ввести ситуацию в правовое русло, обеспечить юридическую защиту шахтеров. Заявим митинги, пикеты, будем нести ответственность за организацию этих мероприятий. Не будем скрываться, честно выйдем под красными флагами, выставлять не только экономические, но и политические требования. Власть, которая неспособна защитить людей экономически, не имеет права управлять ими политически.

«СП»: – Те события, которые произошли 14-го числа, они могут повториться?
– Совершенно нет гарантий, что они могут не повториться. Никто не может сказать точно – ни я, ни власть. Но в том, что в город стянуты силы милиции, ОМОНа со всего региона, мы в этом убедились лично.
«СП»: – Сейчас ходят слухи, что город блокирован – никого не впускают и не выпускают. Это правда?
– Абсолютно все надуманно. Не надо помогать губернатору, говорить, что он со всем справляется. Никакого особого режима там нет, все въезжают и выезжают свободно. Кстати, и никаких провокаторов, никаких деструктивных сил в городе нет, никто людей ни чему не подстрекает – все это кем-то намеренно преувеличивается.
Главная деструктивная сила – это собственники шахты и сама власть.

http://www.svpressa.ru/society/article/25311/

Открытое обращение Союза жителей Кузбасса не имеет никакого отношения к шахтерам Междуреченска, а также к существующей там инициативной группе. Об этом пишет в своем блоге на "Эхе Москвы" политолог Марина Литвинович.
"Журнал goloskuzbassa создан 2010-05-16 05.20, а в 5.23 уже размещено указанное обращение. Судя по поиску Яндекса, пользователь закинул свое обращение в комментарии в ряд сообществ и личных ЖЖ", - пишет она.

По ее информации, "проверка IP выдает, что этот адрес принадлежит Индонезии, городу Джаккарта. То есть пользователь шифруется, используя прокси-сервера".

"Судя по тексту, он написан человеком с левыми взглядами. Судя по другим записям, автор живет в Новокузнецке и является политическим активистом какой-то из левых сил (поскольку знаком с Начальником УВД Новокузнецка, а также сотрудникам Кемеровского ЦПЭ.)", - пишет Литвинович.

Ранее обращение Союза жителей Кузбасса, опубликованное также в тематическом ЖЖ-сообществе "Междуреченск", было удалено с его страниц, так как модераторы заподозрили его авторов в провокации. Блоггеры обращали внимание, что под документом не стоит ничьих подписей, а организация Центральный штаб Союза жителей Кузбасса этим документом заявила о себе впервые.

http://grani.ru/Politics/Russia/activism/m.178083.html

Мы встретились в два часа ночи в одном из немногих круглосуточных кафе Междуреченска — «Портос», на улице Брянской, 5. Шахтер с «Распадской», где он работает уже 17 лет, просил не упоминать фамилию, чтобы не уволили, а называть его просто «25-м». Это его позывной, когда он подрабатывает — таксует — в перерывах между сменами. «Думаете, от хорошей жизни таксую? Я получаю 47 тыс. в месяц — и то если участок выполнит план. Фиксированная зарплата — 12 тыс. рублей, все остальное только за добытый уголь. Доставка и разгрузка леса, установка креплений, даже разбор завалов сейчас — это все забесплатно. Вот и садишься за баранку. И так — половина «Распада»…
В ночь катастрофы, с 8-го на 9 мая, 25-й был там, на «Распадской». Только не там, где взрыв, а на соседнем участке, на глубине 350 метров: «Иначе я бы с вами не разговаривал».

Шансов нет

«Рвануло так, что дым и гарь дошли к нам в момент. Выбирались при нулевой видимости. Шли почти на ощупь, не помогали даже фонари. Полтора часа к запасному выходу — это примерно 4 км. Как поднялись наружу, перевели дух — второй взрыв. Я сразу понял: всем, кто там был, хана. Главный ствол в руинах, вся вентиляция раскурочена — и это наверху. Представляете, что внизу было? Я треть оставшихся в шахте ребят хорошо знал. Мне потом звонит жена одного из них: «Скажи честно: есть шансы?» А я и не знаю, как ответить. Разумом понимаю, что выжить под обвалившимися бетонными плитами, при пожаре, без воздуха невозможно. Но душой не принимаю. После взрывов шахта находилась без проветривания почти сутки, потому что начался сильный пожар. Отчего второй взрыв? Воздух поддерживал горение, а где-то, видимо, случился еще один выброс метана, и он напрямую перемешался с огнем. После второго взрыва шахту боялись проветривать, чтобы не допустить третьего. И спасатели уже ходили только на разведку. До места взрыва они не смогли бы добраться — это верная смерть».

Нормы опасности

Достоверно причин второго взрыва, который прогремел через 4 часа после первого, никто пока не знает: погибли 19 горноспасателей, которые в момент взрыва спускались в шахту. «Те, кто мог бы что-то рассказать, уже в могиле, — невесело усмехается 25-й. — Говорить о чем-то можно только после полного разбора завалов и работы комиссии — недели через две, не раньше. Но точно дело не в износе оборудования — просто многие упреждающие мероприятия на шахте не проводились».
Чаще всего взрывы в шахте случаются из-за резкого выброса метана и его перемешивания с угольной пылью. Это очень взрывоопасная смесь. Происходит это обычно на «проходке». Специальная проходческая бригада при помощи комбайнов прорубает тоннель — почти как при строительстве метро. Начинают копать толстую стену угля, она становится все тоньше и тоньше, где-то там внутри — пустота, в которой под большим давлением находится газ. Чуть копнешь больше чем можно — газ и выбрасывает. Дальше любая искра — и взрыв. Совсем предусмотреть это невозможно — метан может быть в каждом пласте. Но можно свести риск к минимуму.
«По правилам безопасности положено бурить так называемые «опережающие», дегазационные скважины. У нас на многих участках их попросту нет», — говорит 25-й и, словно оправдываясь, тут же горячо начинает объяснять, что грубое нарушение норм безопасности — самое обычное дело на «Распадской», как и на любой другой российской шахте.

Всем по фигу

«Вот в правилах записано, — рассказывает 25 й, — движущиеся механизмы, представляющие угрозу жизни человека, — ленты, конвейеры, по которым идет уголь, — должны быть оснащены предпусковыми предупредительными сигналами продолжительностью не менее 6 секунд. Сигналы должны быть установлены через каждые 100 метров и в случае включения должны быть слышны по всей длине ленты — это 3 км. То есть где бы я ни находился, я должен понять, что конвейер сейчас запустится. У нас этот сигнал слышен только рядом с пультом управления. Вот прошел я 500 метров дальше — и его уже не слышу. И лента для меня может запуститься в любой момент. Я могу в этот момент через нее переходить, а она поедет. И прощай руки-ноги… Но всем это по фигу».
25-й немного успокаивается и начинает перечислять другие стандартные нарушения норм безопасности. «На доставке то же самое. Там должна быть экстренная остановка лебедки, так называемый кабельно-троссовый выключатель. Если что-то идет не так, я должен иметь возможность в любом месте дернуть шнур и остановить механизм. Этого тоже нет. Чтобы подать сигнал, мне надо пробежать 300 м, и там висит даже не выключатель, а два проводка. Это в XXI веке! Хорошо если они зачищены, а если нет? Мне зубами, что ли, зачищать изоляцию, чтобы провода замкнуть?
Вот еще: за полчаса до начала любой смены и через полчаса после ее конца доставка угля должна прекращаться, чтобы люди, которые идут на смену или возвращаются с нее, спокойно прошли все опасные участки, чтобы их ничего не зацепило. Но так никогда не бывает. Время поджимает, людей не хватает, а план надо выполнять. Все ходят туда-сюда, а доставка все равно ведется».
Техника безопасности не соблюдается даже в мелочах. Например, работу в забое нужно вести в защитных очках, но их никто не надевает — такого они жуткого качества. «Сверху в этих очках имеются прорези, чтобы они вроде как не запотевали, — говорит 25-й. — Через них внутрь попадает угольная пыль. Протирать нельзя — поцарапаешь. Попробуешь продуть — очки запотеют, потому что в шахте холодно и у тебя изо рта идет пар. И через десять минут работы эти очки можно смело выкинуть — в них все равно ничего не видно. А смена у нас — шесть часов. Вот мы и носим их, как идиоты, сверху на касках, потому что по технике безопасности без них спускаться в шахту нельзя. Перед спуском показываем их инструкторам, те довольны».

Смертники по нужде

Рабочие рискуют жизнью по собственной воле. Зачем? 25-й отвечает: «Из-за страха увольнения. Другой работы в области нет. На «Распадской» работают всего 5 тыс. человек. А безработных — что в Междуреченске, что в Новокузнецке — хватает. И у руководства шахты вопрос стоит просто: хочешь — работай как есть, не хочешь — уходи. Мы абсолютно бесправны».
Дальше он начинает считать, что зарабатывает, а что мимо него идет: «Я получаю 47 тыс. в месяц, и то если участок выполнит план: 350 тыс. тонн угля в месяц. Разделите 47 тыс. на 350 тыс. — получите примерно 13,5 копейки. Отнимите районный коэффициент, доплату за работу в ночное время, — получится, что около 10 копеек с добытой тонны идет на зарплату одному рабочему. Всего нас на участке 160 человек. А тонна угля в прошлом году стоила около 4 тыс. рублей.* * 14 мая, по данным мирового индекса COAL NEWC Index, тонна коксового угля стоила $108. — The New Times. Представляете, сколько руководство кладет себе в карман? Поэтому у нас в стране так быстро становятся миллиардерами… А рот откроешь — вылетишь с работы. Не выполнишь план — не увидишь и 47 тыс. Соответственно люди плюют на все правила безопасности, лишь бы заработать. У кого многодетные семьи, у кого ипотека. Почему мы в ночь на 9 мая работали, в праздник? Потому что праздники вдвойне оплачиваются — и то радость. Вот 8-й участок взорвали. А сколько там с начала месяца добыли? Ну, пусть 50 тыс. тонн. И сколько шахтерам денег начислят? Нисколько. План-то не выполнен. Авария не авария — никого не волнует. Платят только за уголь».

Лидер отрасли

Междуреченск выглядит жутко. Дома элитного, по словам шахтера-таксиста, 17-го квартала города выглядят так, будто Великая Отечественная закончилась в мае этого года, а не в 1945-м. Самые яркие пятна — рекламные плакаты вдоль дороги, упорно напоминающие о социалистическом прошлом. Например, «За счастливое детство!» — улыбающаяся маленькая девочка с букетом полевых цветов.
«Распадская» — флагман угольной промышленности России. Вместе с другими шахтами, расположенными в 11 км от города — «МУК 96», «Разрез», «Коксовая» и несколькими горно-обогатительными фабриками, — она входит в состав угольной компании «Распадская». 20% акций компании находятся в свободном обращении, 40% поделены между гендиректором Геннадием Козовым и его компаньоном Александром Вагиным, еще 40% принадлежат компании «Евраз Груп», в которой больше 30% принадлежит Роману Абрамовичу. На шахте «Распадская» современное оборудование — новые добывающие установки, изготовленные в Германии, завезли сюда меньше года назад. По объему добычи угля «Распадская» тоже лидирует: на ее долю приходится 10% всей выработки в России (8 млн тонн коксующегося угля в год). После взрывов на шахте губернатор Аман Тулеев заявил: «Ущерб от катастрофы может составить 5,7 млрд рублей, восстановление шахты может занять около года. Это серьезно скажется на работе металлургических комбинатов и может спровоцировать дефицит угля в России». О дефиците шахтеров никто не беспокоится: на место погибших тут же встанут другие.

Без вины виноватые

25-й отметает версию о том, что рабочие заклеивали датчики, определяющие концентрацию метана в шахте. Об этом в эфире «Русской службы новостей» сообщил один из шахтеров, пожелавший остаться неизвестным.
«Чушь это все, — говорит 25-й, — никто датчики не трогает. Совсем самоубийц на шахте нет. Был у нас случай четыре года назад: горный мастер знал, что концентрация метана достигла 5% (допустимая норма содержания метана в горных выработках — от 0,75 до 2%. — The New Times), а все равно велел спускаться в шахту и бурить. Но люди не пошли. Некоторых потом оштрафовали, якобы за срыв смены. Вообще это был единственный случай, когда шахтеры все как один встали за свои права. Обычно все молчат в тряпочку».
На самом деле молчат не все. 13 мая на площади у ДК «Распадская» состоялся первый стихийный митинг, тогда еще малочисленный: человек 200–300. Говорили о маленькой зарплате, плохих условиях труда, вынужденном нарушении техники безопасности. Но говорили очень робко и быстро разошлись по домам. После митинга корреспондент The New Times встретился с одним из его участников, 42-летним работником «Распадской» Евгением. Фамилию свою он тоже назвать отказался, опять же из-за страха увольнения.
«Конфликт между руководством и шахтерами у нас на шахте давно, — рассказал он. — Но сделать мы ничего не можем, даже через профсоюз, потому что его верхушка была назначена лично директором шахты. Пришел на собрание директор шахты Игорь Иванович Волков, объявил: новый председатель профсоюза некто Сыров. Кто такой, откуда взялся — никто из рабочих не знает. Предыдущий был такой же. Мы говорим ему: «Подними перед руководством вопрос о форме начисления зарплаты». Он отвечает: «Да вам никто нормально платить не будет, неужели вы не понимаете?» А простые работяги и рта раскрыть не могут. Знаешь, как у нас увольняют? Есть такое мероприятие, как аттестация рабочих на предмет знания ими техники безопасности. Очень удобная вещь. По закону аттестационная комиссия должна быть независимой, но у нас в ней сидят люди директора. Если надо — завалят. Я однажды поругался с руководством. Потом мне на аттестации попадается вопрос «Оказание первой медицинской помощи при обмороке в шахте». Я отвечаю: «Нужно вынести пострадавшего на свежую струю, расстегнуть рубашку, расслабить плечевой ремень, приподнять ноги…» Начальник комиссии перебивает: «А почему не сделать клизму?». Такие вот подъебки, причем при всех. Я тогда экзамен не сдал, просто не дали ответить. Но в тот раз меня не уволили, штрафом отделался. Уволят — никуда больше не возьмут…»

http://newtimes.ru/articles/detail/20958