Евгений?
IGORSHIPS @ 30.3.2018
Вложил 32 млн
Ivan1989 @ 30.3.2018
Но как говорил депот х2 х4
de_pot @ 30.3.2018
Вот как оказывается просто вести расследования а-ля Навальный.
Ту сумму которую ему отдали за Евросеть он тщательно скрывает. Но по коcвенным признакам выходит что это около 100 млнUSD.
Неплохая прибавка к пенсии!
Fargo @ 30.3.2018
Еще проще чем ты думаешь. Евросеть он продал за 350 мультов, эту цифру озвучивал покупатель (Мамут) и в интервью Собчак Чичваркин ее никак не опровергал. К слову на момент продажи он свою долю оценивал в миллиарда уе (примерно за столько Мамут ее и толкнул спустя 4 года).
rodent @ 31.3.2018
Шел 2018 год. de_pot продолжал убеждать форум,
До 37 лет Лейла Канторович работала в крупных корпорациях Shell, Halliburton, группе «Сумма». После рождения третьего ребёнка она решила заняться собственным делом и купила франшизу японских кофеен Beard Papa’s. Первые две точки оказались неприбыльными, поэтому через девять месяцев работы их пришлось закрыть. Проанализировав ошибки, Лейла сменила название на «Пафф Поинт», поменяла фирменный стиль и добавила к сладким профитролям сэндвичи.
MOTHERRUSSIA @ 31.3.2018
Читать по порядку, похоже там самая настоящая Драма.
С начала года наши планы абсолютно поменялись. Мы ставили цель — открыть 20 новых точек в этом году, но решили пойти другим путём и открыть бар TheBox в офисном центре «Белые сады». Соответственно, весь бюджет — 60 миллионов рублей — направили на его развитие. Значительно больше половины средств ушло на технологичное оснащение и инженерию, самой дорогой оказалась система вытяжки и кондиционирования, на которую ушло 20 миллионов рублей. Фокус сделали на крепком алкоголе, коктейлях и хорошей кухне, средний чек — около 2 тысяч рублей. Из-за дорогой аренды маржинальность у проекта будет небольшой, но бизнес будем строить за счёт высокой оборачиваемости.

Я родилась в Баку. А Баку и нефть идут рука об руку. В Halliburton попала буквально с улицы. Я заканчивала Азербайджанскую нефтяную академию, а это очень сильный университет, пожалуй, второй после Института им. Губкина. И на последнем курсе подала заявку, прошла собеседование, два раунда тестов.
Я попала на месторождение в Баку, которое управлялось в тот момент компанией BP, а обслуживала его Halliburton. Начинала обычным инженером-механиком, но, поскольку хорошо говорила по-английски и была молодой, амбициозной и активной, меня быстро стали промоутировать и дали группу из девяти человек.
Довольно быстро меня перевели в Лондон, потом в Хьюстон. Там я поняла, что мне не хватает образования, то есть знания технологий, навыков. Подала документы в Техасский университет, поступила и там уже непосредственно изучала тонкости разработки и эксплуатации нефтяных месторождений. А потом решила диверсифицироваться — получить еще и финансовое образование.
Двойной диплом привел меня в отдел стратегии и портфельных анализов Royal Dutch Shell. То есть я стала нефтяным аналитиком.
Самая крутая вещь, которая со мной произошла по дороге к нефтяной аналитике, — последний семестр в университете. Чтобы выпуститься, нужно было обязательно взять один предмет по высшей математике. Я выбрала курс статистики. Пришла в класс — там несколько американцев и полный класс корейцев. Я поняла, что не сдам статистику никогда, по крайней мере в конкурентной борьбе с корейцами — математику они знают лучше всех остальных студентов мира. Но вариантов не было, взяла курс, благополучно провалила курсовую и в середине семестра пришла к профессору с жалостливым признанием, что мне кровь из носу нужна хотя бы «тройка». Профессор дал понять, что жалость не уместна, надо просто пойти и продолжать готовиться к экзамену.
К финишу я пришла в полубезумном состоянии.
После экзамена звоню своему мужу (тогда еще другу) со словами: кажется, я все-таки провалила, придется на полгода задержаться в Техасе. Через три дня результаты экзаменов публикуются. И по результатам семестра мне ставят «А» — максимальный балл. Я не верю своим глазам, думаю, что там какая-то опечатка, потому что все предыдущие тесты были провальными. Секретарь подтверждает, что ошибки нет. Иду к профессору: «Как вы могли поставить «А»?» А он мне сказал: «Ты финальный экзамен сдала на 100, у тебя нет ошибок. Я решил поощрить тебя за усилия и не учитывать предыдущие неудачи».
В 2010 году я отправилась в Москву заниматься проектом по покупке Shell одной из небольших российских нефтяных компаний. Но сделка так и не состоялась. Встал вопрос: что делать дальше? В Shell мне предложили вернуться обратно в Гаагу. Но, посовещавшись с мужем, решили, что пора уже вместе жить в Москве.
Через полгода я устроилась на должность вице-президента по операционному управлению в российскую группу «Сумма». А в 2012 году компания занялась подготовкой форума АТЭС. Мне доверили переговорную функцию — общение с участниками. Находилась в постоянных разъездах: за тот год дважды облетела земной шар по милям. Особенно много времени провела в Азии, на переговорах с японцами. Тогда для себя отметила, что эта нация очень трепетно относится к своей репутации, доводит все процессы до совершенства.
Идея бизнеса
В это же время я начала задумываться о своём бизнесе. Результаты моей работы в корпорации перестали быть для меня осязаемыми. Об успехе или неудаче говорили только цифры на бумаге. Мне захотелось протестировать себя: что я смогу без поддержки акционеров, финансистов, юристов? И ушла из «Суммы».
Моего собственного капитала не хватило бы на большой холдинг, но для начала малого бизнеса — вполне достаточно. Я вспомнила свои многочисленные поездки в Японию и Корею, где кафе Beard Papa’s пользовались дикой популярностью. Так почему бы не повторить успех в России?
С такими мыслями, лёжа в больнице на сохранении с третьим ребёнком, я написала письмо представителям Beard Papa’s. Буквально через несколько дней мне пришёл положительный ответ, несмотря на то что в Москве на тот момент уже работала пара точек этой кондитерской. Письмо отправила в ноябре, а уже в феврале договор о покупке мастер-франшизы был подписан. Условия стандартные — невысокая плата за мастер-франшизу и роялти
Для запуска мастер-франшизы мне пришлось вложить около 1,5 миллиона долларов. Часть из них — из собственных накоплений, остальное — кредит в банке. Первое кафе открылось в апреле прошлого года, второе — через две недели. Места для расположения выбирали совместно с коллегами из Японии. Мы слепо последовали их совету — открыть точки в самых проходимых местах города. Стояли со счётчиками, замеряли количество людей. Так был выбран Нижний Сусальный переулок.
Но японский опыт в вопросах маркетинга и операционных процессах оказался совершенно несовместим с российской реальностью. На точку на Курском вокзале заходили и просили пиво. Мы пытались вытащить кофейню из минуса: раздавали бесплатный кофе, дарили выпечку. Всем нравилось, но никто не покупал. Многих пугал незнакомый бренд. Бытовало мнение, что на вокзале не отравишься только теми продуктами, название которых на слуху. Да и ценовая конкуренция была высокая: продать пафф за 100 рублей по соседству с плюшками, условно, за 20, было сложно. В кофейне на Нижнем Сусальном переулке дела шли не лучше, поэтому обе точки мы закрыли через девять месяцев.
Приходилось набивать шишки, самостоятельно получать опыт в ресторанной сфере. Навести порядок в кафе, отвезти тяжёлую кофемашину на собственном автомобиле, когда для этого требовался, скорее, грузовик, — всё это было мной пройдено. Но самый забавный случай произошёл, когда пришлось решать вопрос о поставщиках натуральной ванили. Изначально мы её покупали в крупных супермаркетах, но там он был упакован в пакетики всего по паре веточек. А нам на одну партию крема требовалось их около тысячи! С чего начать поиск поставщика? Решили посмотреть, где производится ваниль. Открыли «Википедию»: «Мадагаскар — 80 % мировых поставок ванили». Недолго думая я собралась в московское посольство Мадагаскара. В кофейне посмеялись, что меня примут за сумасшедшую. Но консул внимательно выслушал и действительно помог найти поставщика.
Группа «Сумма» Магомедова (его состояние Forbes оценил в $800 млн) второй раз за полтора года меняет руководителя. Как стало известно «Ведомостям», в марте свои посты оставят президент компании Владимир Каяшев и вице-президент по финансам и экономике Евгения Тюрикова.
Новым президентом может стать Лейла Маммедзаде, знает один из собеседников «Ведомостей». Представитель «Суммы» говорит, что Маммедзаде возвращается на должность операционного директора, которую она занимала в 2010–2013 гг., а также она будет исполнять обязанности президента. «Маммедзаде имеет большой опыт по созданию эффективных систем корпоративного управления, который будет полезен при руководстве бизнесом такого многопрофильного холдинга», – указывает представитель «Суммы». «Сейчас «Сумма» находится на этапе актуализации стратегии и формулирования задач для максимально эффективного развития активов, которые она объединяет. Этот процесс, который идет при моем непосредственном участии, потребовал в том числе ряда кадровых решений. Они проводятся в плановом режиме», – передал Магомедов через представителя.
Кроме транспортных активов «Сумма» владеет 50% минус одной акцией Объединенной зерновой компании (ОЗК), а также контрольным пакетом нефтегазодобывающей ЯТЭК. Подрядчиками «Стройновация», «Глобалэлектросервис», оператором связи «Сумма телеком», а также лицензией на свинцово-цинковое месторождение Сардана.
До прихода в «Сумму» Маммедзаде работала в Halliburton и Royal Dutch Shell.
stein @ 1.4.2018
Если я счас сунусь с бухты барахты в нефтянку, тоже наверняка сольюсь.
stein @ 1.4.2018
Если я счас сунусь с бухты барахты в нефтянку, тоже наверняка сольюсь.
IGORSHIPS @ 1.4.2018
Ну тут кроме как ответить : " вот будешь получать 0,5 млн в год лет 5 , тогда и поговорим ,какие у тебя желания будут".
stein @ 1.4.2018
Просто вот она вернулась в нефтянку и сразу президентом. С бонусами и окладом.