Убойные видосы от ПМ

Толстяк

Игра идет уже пятый час. Прямо напротив меня сидит толстяк — владелец сети заправочных станций, разбросанных по России. У него интересы — это ездить и лично контролировать их работу. И играть в покер.
Лишний вес у него наверняка от отсутствия физических нагрузок — он или сидит за рулем автомобиля, или за покерным столом. В своем бизнесе он зарабатывает большие деньги, а за покерным столом он тратит небольшие. Относительно своих доходов. Но значимые, что бы быть крупным игроком по меркам Москвы.

Он пьет водку, почти не закусывает. Игра идет только из-за него. За столом всего то четыре игрока, и все ждут, когда он засунет свои фишки в банк. Все надеются быть в этом банке с готовой сильнейшей рукой. Дро-руки против него слишком опасны — он активный игрок, сам любит ставить на всем — и дро, и руках по силе. Только все равно оценка рук у него хромает, слишком широко коллирует, слишком широко бетит.

Все уже устали, но он еще и напился. Его игра уже похожа на подбитый падающий бомбардировщик. Он ставит все чаще и больше, желая или выиграть большой банк, или сделать очередную закупку, что бы опять же выиграть большой банк.


Толстяк заказал еще стопку водки. Девочка принесла ему подносик, на котором его заказ вместе в соленым огурцом и кусочек черного хлеба. Он выпивает залпом, закусывает.

Каждые пол часа его движения становятся все более похожие на засыпающего человека. Он становится очень пьяным, медленным, но не буйным. Игра замедляется, но вместе с тем от него исходят все меньше рейзов и все больше глупых коллов. Все игроки за столом уже потирают руки в надежде на скорый крупный банк.

Наступают моменты, во время которых толстяк как будто засыпает на 3-7–10 секунд, закрывая глаза и как будто задумывается. Его дыхание в эти моменты становится медленным и шумным. Такое ощущение, что он на самом деле засыпает и как только просыпается от микро-сна — делает случайное действие. Все ждут, когда же это произойдет в крупном банке и именно с ним.


Очередной банк, распухший от дофлоповых рейзов и коллов, игрок справа от меня остается в банке один на один с Толстяком. Он ставит столько фишек, что для колла Толстяк должен уровнять почти всеми своими остатками. Это большая гора фишек. Толстяк задумывается, закрывает глаза, как обычно, замирает. Создается полное ощущение, что он спит. Только одна деталь — дыхание его полностью остановилось. За столом гробовая тишина. Все ждут — что же будет, что он сейчас сделает, как проснется — выкинет карты или все же выдвинет всю мебель в центр стола. Пауза затягивается. Все недоуменно переглядываются. Толстяк немного оседает, медленно роняет голову на грудь. В тишине слышится его резкий всхлип, но затем — опять ничего. Он как буд-то застыл в этой позе — глаза навыкате и почти закрыты, лицо расслабленное. Немая пауза затягивается.

Все замерли.

И тут …!
(Продолжение следует)

Пенсильванские истории № 1. (Петр «TaN» и Сергей Никифоров)

Школа покера в картинках. № 73

Игра в крокодила

Предуведомление автора:

Вашему внимание предоставляется художественное произведение с элементами покера и мистики. Все совпадения с реальными людьми и событиями случайны. Произведение будет в двух частях, потому что мне понравилось, как делал хитрый Боб со своим рассказом про толстяка.

Погнали.

ИГРА В КРОКОДИЛА

— И давно это у вас? — спросил меня полицейский. Он мне явно не верил.

Их было двое, и оба в штатском. Какие-либо выводы об их званиях можно было сделать только на основании гримасы скучающего превосходства, застывшего на лицах. Они сидели за столом напротив меня. Еще в кабинете был толстый сотрудник российского консульства по имени Жора — он стоял у двери — и некий тайский майор с непроизносимым именем. Предполагалось, что русскоговорящий, но он хранил молчание, сидя в кресле в углу. Сам кабинет располагался где-то на задах главного полицейского участка провинции Чонбури. Меня привезли сюда двадцать минут назад, но допрос все еще не клеился.

Все четверо выжидательно смотрели на меня. Я сказал:

— Не знаю. Может, лет десять.

Двое в штатском переглянулись. Им явно хотелось привлечь меня как обвиняемого — это было бы самым простым способом решения проблемы. Первый, который сидел по левую руку от меня, и, очевидно, был главным, снова заговорил:

— Вы же понимаете, я бы мог привлечь вас как обвиняемого, и не делаю этого только потому что нам порекомендовали вас как, э-э-э, эксперта. Но как вы прикажете мне рапортовать в Москву о том, что произошло?

Сегодня я помог им найти пропавшую неделю назад русскую туристку Ларису Палмер. Без сознания, с синяками и ушибами, она была обнаружена в одном из отелей Паттайи. Я не знал Ларису и никогда не был в том отеле, но указал, где ее искать.

— У следствия будут две основные версии, — продолжал полицейский, — либо вы — экстрасенс, либо связаны с теми, кто похитил Палмер. Даже не знаю, что правдоподобнее.

— Погодите, — вмешался сотрудник консульства Жора, — вы же сами обратились к нему за помощью! У него дар, понимаете? Ну а вы-то что молчите? — повернулся он ко мне. — Ну покажите им, что вы можете!

— Я не фокусник, — сказал я. — Я просто вижу знаки.

Но им этого было недостаточно. Они продолжали смотреть на меня и ждать.

— Хорошо, — вздохнул я. — Дайте воды.

Обычно, чтобы взять паузу в таких ситуациях, я закуриваю. Но мы сидели в помещении без единого окна, и закурить было бы невежливо. Хотя, возможно, и полезно — для cамоутверждения.

Непроизносимый тайский майор поднялся из кресла и вышел. Через полминуты он вернулся со стаканом воды и включил кондиционер. Я буркнул нечто среднее между «спасибо» и «thank you» и сделал несколько медленных глотков. Наверно, они думали, что я добиваюсь театрального эффекта. Так всегда все думают. Но мне просто нужно поймать волну. Я посмотрел на телефон — часы показывали 18:24. Почти то же показывал и кондиционер: 24 градуса должны были понизиться до 18, и два эти значения сменяли друг друга на маленьком табло. Подходит.

— Загадайте любое число от единицы до десяти, — сказал я первому в штатском и повернулся ко второму, — и вы тоже.

Я подождал несколько секунд и снова взглянул на телефон. Время не изменилось. Все было очевидно: у первого — восемь, у второго — четыре.

— Восемь и четыре, — сказал я.

Они снова переглянулись. На их скучающих лицах появилось удивление — довольно интересное сочетание. Толстый Жора даже подпрыгнул от восторга:

— А можно мне тоже?

Я сказал:

— Нет.

А потом достал сигарету и закурил.

* * *

Она позвонила сегодня с утра, ровно в одиннадцать.

Само по себе сочетание цифр «11:00» не сулит ничего хорошего: две непересекающиеся прямые и сортир. А тут еще и входящий вызов, определяющийся моим списком контактов как «только не это». Но я взял трубку.

— Привет, Иа, — она называла меня в честь одноименного ослика из сказки про Винни Пуха — за схожесть взглядов на жизнь. — Мне нужно воспользоваться твоими суперспособностями.

Звонок шел из России, но были слышны самые незначительные модуляции ее голоса — как будто она была в соседней комнате. Я попытался сострить:

— Интим не предлагать.

— Кто о чем, а Шива о карме, — усмехнулась она. — Тут серьезное дело. У вас в Паттайе пропала моя подруга Лора. В конце лета она улетела в Таиланд — решила все бросить и начать новую жизнь. Ну, знаешь — дауншифтинг и все такое. Но неделю назад вдруг начала обзванивать знакомых в России и просить пятьдесят тысяч долларов в долг. Мне тоже звонила — говорили про какие-то проблемы с законом. Денег ей, понятное дело, никто не дал. И с тех пор она пропала. У ее отца связи в полиции, и позавчера в Паттайю вылетели двое наших ментов. Но пока ничего не нашли. Со съемной квартиры она съехала, телефон отключила, в контактик и фейсбук выходить перестала.

— Ты же знаешь, — сказал я, — я так не могу. Она — чужая, связи нет.

— Есть, потому что она моя подруга!

Это был больной для меня вопрос.

— С тобой у нас тем более давно нет никакой связи! — немедленно взвился я. — О какой, к чертям, связи можно говорить, если ты…

— Давай ты заткнешься и хотя бы попытаешься помочь, — спокойно перебила она.

Она была чемпионом мира по выведению меня из равновесия.

— Хорошо, давай попробуем, — вздохнул я. — Расскажи, что ли, что у тебя нового.

Она не стала возражать, потому что поняла, что я включился. Теперь ей надо было просто говорить и не останавливаться. Это легко, о себе она могла говорить сколько угодно.

Но она начала рассказывать про работу — кого уволили, кого повысили, кто сколько выпил на корпоративе. «Наверно, сегодня выходной,» — машинально подумалось мне. У нее в мозгу всегда было какое-то несовпадение фаз, и на выходных она думала только о работе, а на работе в подробностях обсуждала с коллегами, кто как провел выходные.

Поддерживая телефонную трубку плечом, я вышел на балкон и закурил. Ее певучий голос убаюкивал, и поймать нужное состояние полутранса было просто. Я до сих пор точно не знаю, как это действует. Просто расслабляешься, и тогда проявляются знаки.

-…Лора работала со мной на тимбилдингах, — тем временем рассказывала она, — сначала занималась мерчендайзингом, а потом маркетингом. Одно время встречалась с менеджером по медиапланнингу. Ну, то есть как встречалась — переспала с ним пару раз… Может, тебе нужно что-то конкретное про нее? Ну, там рост, вес, дату рождения?

— Не нужно, это только отвлекает. Продолжай о себе.

Я мельком взглянул на монитор ноутбука, стоявшего на столе. Десять минут двенадцатого. Сейчас что-то будет.

— Когда она уволилась, наш рекрутинг-менеджер стал искать ей замену. Все время звал меня в отдел эйчаринга, когда проводил собеседования. Я ему рассказала про тебя и твои знаки, и он утверждает, что я тоже могу видеть то, чего не видят другие. Мне кажется, он прав. Я у тебя кое-чему научилась.

— Нет такого слова — «эйчаринг», — машинально вставил я.

— Как это нет, когда у нас этим занимается целый отдел? И вот этот мальчик, который им руководит — ну, то есть как мальчик, ему 43 года — он все время меня зовет, когда ему нужно проводить собеседования. Мы как-то с ним ужинали, и он сказал, что у меня такой пронзительный взгляд, что я вижу людей насквозь. А один раз он пригласил меня…

Я почувствовал, как Земля на мгновение перестала вращаться. Вот оно: «а один раз». «А-один». Я не знаю, как это работает. Не знаю, как ровные комбинаци цифр совпадают с обрывками фраз. Как будто вся вселенная сжимается до вот этой фразы и вот этих цифр.

Ноль на мониторе исчез, и на его месте возникла еще одна параллельная прямая. 11:11. Как будто материализовалась произнесенная единица.

— Стоп, — сказал я.

— Да нет, у нас ничего такого не было, — несколько поспешно заоправдывалась она. — Ну, то есть как ничего…

— А-один. Точнее, «Эй-уан».

— Что это? Координаты на карте?

— Нет. Название отеля, — Я прожил в Паттайе достаточно долго, чтобы знать названия большинства отелей. — Это где-то на Бич-роуд.

— И что? Лора там? Она жива? И зачем ей пятьдесят тысяч?

— Откуда я знаю? Вот пусть менты съездят и проверят.

— Мда, не густо, — она была единственным человеком на свете, который никогда удивлялся моему дару. Как будто я — Гугл, а она просто вводит запрос. — Может, хоть номер в отеле скажешь?

Я на секунду задумался. Что-то еще сегодня было насчет единиц… Ах, да.

— Пусть проверят номер две единицы-два нуля. Нет, не так: номер одиннадцать. Он должен быть возле туалета.

— Спасибо, Иа, — почти пропела она. — И не надо ревновать. У нас правда почти ничего не было с этим эйчарингом.

Я умею определять местоположение незнакомых мне людей, но не могу понять, врет мне женщина или нет.

— Иди в пень, — сказал я и положил трубку.

* * *

— И все-таки, как вы это делаете? — спросил меня первый в штатском.

Я продолжал курить. Я был единственным курящим среди присутствующих, но никто не решался сделать мне замечание. Только тайский майор переключил кондиционер на полную мощность.

— Не знаю, — ответил я. — Это сложно объяснить. Мне кажется, такое могут делать все, только мало кто это понимает. Ведь гадают же люди по рукам или там по картам таро. Нужно просто выбрать систему координат. Моя система координат — это сочетания цифр.

— Как это?

— Когда я вижу упорядоченное сочетание цифр, это значит, что вселенная хочет мне что-то сказать. Не важно, где и какие цифры — время на электронных часах, номер проезжающей машины — что угодно. Главное, чтобы сочетание было упорядоченным.

— И что — с помощью цифр вы можете ответить на любой вопрос? Предсказать любое событие? — спросил второй.

Московские полицейские явно заинтересовались и, похоже, решили на время забыть о своем материализме. Сотрудник посольства Жора смотрел на меня с нескрываемым интересом. Тайский майор продолжал молча восседать в кресле.

— Нет, конечно. Я вижу только то, что касается лично меня. Или как-то со мной связано. Вот, например, эта пропавшая девушка — подруга моей бывшей. Такая связь тоже может сработать. Кстати, в каком номере ее нашли?

— Номер комнаты — это ведь тоже цифры, — сказал первый полицейский. — Вы разве не можете определить сами?

— Даже не знаю, — честно признался я. — Я вижу знаки, но часто не понимаю их значения. Но дайте попробую угадать: номер две единицы-два нуля или же номер одиннадцать.

Он покачал головой.

— Ее нашли не в номере, — он обращался ко мне как профессор к провалившему экзамен студенту. — Она заперлась в кабинке туалета на одиннадцатом этаже в том отеле, который вы указали. Видимо, ее все это время держали в одном из номеров, и когда ей удалось сбежать, она была настолько слаба, что даже не смогла дойти до лифта. Поэтому спряталась за первую попавшуюся дверь. И потеряла сознание.

Туалет на одиннадцатом этаже, конечно же. И почему я всегда все усложняю?

— Похоже, ее чем-то накачивали, — продолжил второй. — Она жива, но пока находится в шоковом состоянии и не говорит. Ей нужно время, чтобы прийти в себя.

— А вы никогда не пробовали играть в казино? — вдруг спросил меня Жора.

Я закрыл глаза и жадно затянулся отвратительным дымом тайского Мальборо.

* * *

— Старик, поехали в казино прямо сейчас! Ты же можешь стать миллионером за один вечер! — Джек ходил по комнате со стаканом водки в руке и бурно жестикулировал, расплескивая содержимое. Это было почти десять лет назад, но я помню тот день во всех подробностях.

Я тогда еще жил в Москве и учился в Физтехе. Понимание знаков пришло неожиданно. Я решил поделиться этим со своим лучшим другом Жекой. Его фамилия была Данилов, и над дверью его квартиры висела табличка «Jack lives here». Но мы пили водку.

В то время азартные игры в России уже были вне закона, но в Москве все равно было полно подпольных казино. Джек работал редактором сайта о покере, поэтому тут же решил, что мне нужно играть. Я не знал о покере ничего, но без колебаний согласился. Джек был в восторге — не из-за возможности быстро обогатиться — на деньги ему было наплевать. Его завораживала мысль о возможности «заключить сделку с дьяволом», как он сам это определил.

— Ты запомнил комбинации? — Он залпом допил не успевшую пролиться из стакана водку и занюхал декоративным лимоном, произраставшим в горшке на окне. — А ну-ка давай проверим: что старше, фул-хаус или стрит?

— Э-э-э.

— А впрочем, это неважно. С твоим талантом правила знать необязательно. Это твое дополнительное преимущество: будешь изображать лоха, который пришел в казино первый раз и ничего не понимает.

— Изображать не потребуется, я именно таким и буду, — пробормотал я, в десятый раз заглядывая в учебник игры в покер, открытый на восьмой странице в разделе «Комбинации карт».

— Тем лучше, потому что актер из тебя хреновый. Итак, будем считать, что твое ученичество окончено. Предлагаю за это выпить.

На самом деле, мое ученичество началось за двадцать минут до этого. Я пришел к Джеку с бутылкой водки и рассказал о том, что умею. В доказательство назвал число, которое тот загадал.

— Получается, ты как бы играешь с судьбой в крокодила, — резюмировал он, — она посылает тебе знаки, а ты пытаешься разгадать их значение.

С тех пор ни я, ни кто-либо другой не придумал этому лучшего определения.

— Ты хоть и технарь, но не дурак, должен справиться, — уверял Джек, разливая по стаканам остатки из бутылки. — Тут ничего сложного. Покер в московских клубах не имеет ничего общего с математикой. Это игра понтов. Ты делаешь большую ставку, и если ни у кого нет на руках хорошей комбинации, все пасуют, и ты забираешь банк. То есть твоя задача сводится к тому, чтобы понять, повезет ли тебе в данной конкретной раздаче. Если ты видишь знак, то начинаешь люто повышать и надеяться, что у кого-то на руках тоже есть потенциально выигрышная комбинация, и он будет уравнивать твои повышения или даже переставлять. А потом на последнем ходу, по предварительному соглашению с дьяволом, тебе доезжает крутая комбинация, и — вуаля! — ты забираешь все фишки. Главное, чтобы эти твои знаки не врали.

— За это не переживай. Мне только нужно, чтобы рядом были какие-нибудь цифры. Ну там электронные часы, барометры, манометры…

— За это не переживай, — успокоил меня Джек. — Цифр будет более, чем.

В тот вечер мы взяли с собой все деньги, которые были у меня и у него. Основным спонсором мероприятия был работающий Джек — он пару дней назад получил зарплату и внес почти тысячу долларов. Я на правах бедного студента добавил около сотни. С таким капиталом мы отправились в подпольный клуб в центре Москвы. Джек сделал звонок нужному человеку, и нас пустили внутрь.

На фоне хорошо одетых посетителей закрытого клуба мы выглядели довольно вызывающе. Особенно я — в тертых джинсах, кедах и бичевском свитере.

— Ничего-ничего, — прошептал мне на ухо Джек, видя мою робость. — Так даже лучше для маскировки. Все будут думать, что ты дурачок из рабочего района, которому временно везет. И будут хотеть с тобой сыграть, чтобы дождаться окончания твоего везения.

Я смерил его уничтожающим взглядом и пошел менять деньги на фишки. Потом выбрал стол с небольшими ставками, надел припасенные темные очки и включился в игру. Джек с нарочито скучающим видом сел к «однорукому бандиту» так, чтобы видеть меня и мои действия за столом. Играть со мной вместе он категорически отказался — чтобы никто не подумал, что мы в сговоре.

Был вечер пятницы, и народу было много. Цифры тоже были повсюду — на экране висевшего на стене телевизора, на табло «одноруких бандитов» и, конечно, на самих картах. Цифры постоянно менялись, сливались в причудливых сочетаниях, и мне не составляло труда понять, когда повышать ставку, а когда сбрасывать карты. Поскольку я был в очках, никто не догадывался, куда я смотрю перед тем как принять решение. Все думали, что я играю по наитию. В некотором роде, так оно и было.

Когда я перешел порог в пять тысяч, Джек сделал еще пару звонков, и нас провели в отдельную комнату, где шла крупная игра. Ставки там были такие, что пяти тысяч долларов хватило бы в лучшем случае на пару повышений. Джека здесь знали как журналиста, но на мой страшный свитер посмотрели с изумлением.

— Это мой друг, слесарь с завода «Серп и молот», — подмигнул всем Джек. — Ему сегодня сказочно везет, и он хочет поиграть по-крупному.

Я бросил на него полный ненависти взгляд, но никто этого не заметил, потому что я был в темных очках…

…на двадцати семи тысячах я сбился со счета и уже не знал, сколько у меня фишек. Игроки за столом постоянно заказывали виски и без разбора повышали мои ставки. «Везет же новичку!», — восклицал Джек каждый раз, когда я переезжал готовые стриты и флеши каким-нибудь недоразумением типа пары троек. Под конец я совсем обнаглел и сыграл раздачу, вслепую, не видя собственных карт. По телевизору как раз шли деловые новости и на экране мелькали колебания курсов валют. После этого я сделал перерыв, и мы с Джеком выпили по паре стаканов виски с колой.

— Тебе надо хоть немного проиграть, а то как-то неловко, — настаивал он. Я согласился.

Но вернувшись в игру, понял, что это непросто. За несколько часов мои соперники изрядно опьянели и оголтело переставляли каждую мою ставку. Как назло, мне приходили хорошие комбинации. Я выиграл еще пару банков и понял, что на сегодня хватит. Мы вернулись в общий зал и решили воспользоваться «однорукими бандитами» — чтобы просадить хоть сколько-нибудь. Но и здесь не получилось. Похоже, в играх, сам принцип которых был основан на комбинациях, я просто физически не мог проиграть. Мы сдались и пошли к выходу. Люди смотрели нам вслед и шептались.

Обменивать фишки на деньги отправился Джек, поэтому я так и не узнал, сколько точно мы выиграли в ту ночь. Начинало светать. Мы вызвали такси, вышли на улицу и закурили. Джек, несмотря на страшную усталость, был полон энтузиазма:

— Старик, сегодня ты умер как бедный студент и воскрес как великий игрок, — патетически декламировал он, — Отныне ты — акула покера! Ты сожрешь всю эту мелкую рыбешку, плавающую в мутной воде московских катранов! Ты — Дэвид Блейн от покера! Демон зеленого сукна! Все будут знать, что ты непобедим, но никто не будет понимать, почему. Для участия в финале Мировой серии покера нужно всего десять тысяч — это для тебя теперь ерунда! Ты выиграешь Мировую серию, и старик Дойл Брансон, в гроб сходя, тебя благословит!

Но тут приехали две вызванные нами машины. Я сказал:

— Чувак, я нарекаю тебя своим оруженосцем. Приезжай ко мне, как проснешься. Тебе причитается ровно пятьдесят процентов от добычи и ни процентом меньше.

Я помахал полиэтиленовым пакетом с деньгами и сел в такси. Джек последовал моему примеру.

— Ну что ж, сделка с дьяволом прошла на отлично, — улыбнулся он, закрывая за собой дверь.

А вечером я узнал, что Джек умер. Пока он отсыпался, в соседней квартире случился пожар, и он задохнулся угарным газом.

* * *

— У вас будут вопросы по существу, или я могу идти?

Жору я демонстративно игнорировал. Он мне не нравился просто потому что работал в консульстве. Как эмигрант со стажем я заочно не любил всех работников госструктур, занимающихся выдачей виз и прочих разрешений на пребывание в стране. Был убежден, что они — слуги тьмы, получающие зарплату за то, что осложняют жизнь таким как я.

— Будут, — сказал первый в штатском. — Мы до сих пор ничего не знаем о похитителях и их мотивах. У вас есть какие-нибудь, э-э-э, данные на эту тему?

Я аккуратно положил бычок в пластиковый стакан, в котором оставалось еще немного воды.

— К сожалению, нет. Я же говорю вам: если я не знаю человека лично, если у меня нет никакой связи с ним, то знаки не приходят. Мне правда больше нечего сказать.

— А если все же постараться? — нахмурился полицейский. — Это дело взято на контроль очень высокопоставленными людьми. Я должен ежедневно рапортовать в Москву о том, как идет следствие. Боюсь, мне будет сложно объяснить, почему единственный свидетель по делу отказался давать показания и ушел в неизвестном направлении. Вы меня понимаете?

— Понимаю, — кивнул я, — только, раз уж на то пошло, я не свидетель, поскольку, собственно, ничего не видел. Запишите меня как чудотворца. Теперь я могу идти?

— Похоже, он не хочет с нами сотрудничать, — подал голос второй в штатском, не глядя на меня и как бы обращаясь в пространство, — похоже, он хочет проходить по делу как обвиняемый и обдумать всю ситуацию в следственном изоляторе. Может быть, тогда связь появится?

Плохой полицейский, хороший полицейский — проверенная временем тактика. Придется сыграть в плохого подозреваемого. Я сказал:

— Валяйте. Сажайте меня в сизо. Но только у меня есть право на телефонный звонок, которым я рано или поздно все равно воспользуюсь. И знаете что я сделаю? — Я обращался к первому, поскольку он явно был старшим по званию. — Я позвоню вашей жене. Позвоню и расскажу, сколько проституток вы сняли за время пребывания в Паттайе, сколько вы на это потратили, и на сколько десятков лет эти проститутки были моложе вашей жены.

Испуг в его глазах еще граничил с недоверием, и я сделал контрольный выстрел:

— Вы же не станете сомневаться в том, что с моими способностями я угадаю ее номер телефона?

Это, конечно, был блеф. Обручальное кольцо на его безымянном пальце указывало на то, что он женат. Выпирающий живот и обрюзглое помятое лицо — на то, что регулярно пьет. Толстый пьющий мужчина средних лет, приезжающий в Паттайю без жены, железобетонно хотя бы раз снимет проститутку или проститута — кому как повезет. Тут и к знакам прибегать не нужно.

Да и телефон его жены я бы вряд ли угадал. Хотя как знать…

* * *

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

Игра в крокодила. Завершение.
Всем привет. Настало время завершить повествование про безымянного русско-тайского чудотворца. Во второй части рассказа нет ни слова про покер — только любовная лирика, художественный вымысел и прочая разлюли-малина. Так что если вы пришли узнать что-нибудь новое про розыгрыш сьютед коннекторов или еще какую умную вещь, то вам решительно не сюда.

Напоминаю, что все события и персонажи вымышлены, и любое сходство с реальностью является причудливой игрой судьбы.

Первая серия находится здесь: http://www.pokermoscow.ru/blogs/thepassenger/12072_2.htm

А вот и вторая.

ИГРА В КРОКОДИЛА (ЧАСТЬ 2)

После смерти Джека я долго пил. Я, конечно, винил во всем себя. «Ради богатства ты принес в жертву лучшего друга, — говорил я своему отражению в зеркале. — Ты молодец. Сделка с дьяволом прошла на отлично». И не чокаясь пил. Я был себе отвратителен. Я хотел умереть, но боялся повеситься, потому что где-то читал, что это больно.

Несколько раз я порывался вынести полиэтиленовый пакет с деньгами на помойку, но все время возвращался. От этого становилось еще противнее. Когда меня отчислили из Физтеха и потребовали покинуть общежитие, я зашел в первое попавшееся турагентство и купил первую попавшуюся путевку. Мне было все равно, куда лететь. Так я впервые оказался в Паттайе.

Даже не заглянув в свой отель, я снял небольшую студию на тогда еще мало заселенном русскими Пратамнаке и продолжил пить. Когда надоело это делать на балконе, перебрался на Волкин-стрит. Все было как в тумане, и на утро я редко мог отдать себе отчет в том, что делал прошлым вечером. Помню, в каком-то транс-баре швырял в разные стороны пачки стодолларовых купюр и наблюдал, как трансы, расталкивая друг друга, собирают их себе в декольте.

Но однажды я увидел ее. Было утро, и она загорала на пляже. Я выглядел относительно презентабельно, потому что был еще относительно трезв. Я подошел и сказал:

- Привет. Я продал душу дьяволу, поэтому могу угадать твое имя.

И угадал. Она не удивилась:

- Ну-ну. С тех пор, как я его вытатуировала на запястье, это могут сделать многие.

Это было правдой. Я просто не заметил татуировку. Но сдаваться не хотелось:

- Еще я могу угадать год рождения.

- А вот это — уже хамство, — нахмурилась она.

Весь день мы провели вдвоем. Она рассказала, что работает в Москве на должности, больше напоминавшей скороговорку: супервайзером мерчендайзеров. Вообще, в основном говорила она. Это меня устраивало: за долгие месяцы пьянства в одиночестве я почти разучился разговаривать. А вечером она внезапно отказалсь ехать ко мне. Она решила меня проверить.

- У тебя есть целая ночь на то, чтобы угадать, в каком отеле я живу, — улыбнулась она, усаживаясь на мотобайк-такси. И прибавила: — Я буду ждать.

Я проводил ее взглядом и достал телефон. Он показывал 01:23 ночи. Отсчет с нуля, начало чего-то нового.

На следующее утро я проснулся в 09:10 и первым делом поставил плеер на случайное воспроизведение треков. Заиграла Reggae Ambassador ямайской группы Third World. Я сразу понял, что нужно ехать в отель «Амбассадор», и в 11:12 был на месте. Оказавшись в холле, на минуту задумался, что же делать дальше, но знаков не было, и я просто отправился в номер 1314. Надо ли говорить, что открыла мне она?

Мы улетели вместе. Она вернулась к своей работе, а я продолжал жить на выигранные деньги, которые никак не хотели заканчиваться. Я не знал, чем заниматься. Устраиваться на обычную работу было глупо. С другой стороны, я зарекся играть в азартные игры, потому что боялся за своих близких. Мое безделье ее раздражало.

- С твоими способностями можно быть пророком, создать собственную религию, — говорила она, — можно стать мировой знаменитостью! В конце концов, можно работать на спецслужбы! А ты сидишь целыми днями дома и глушишь виски.

- Как ты не понимаешь, мой дар нельзя использовать для получения выгоды! — в который раз объяснял я. — Если в материальном плане что-то прибыло, значит убыло в чем-то еще. Это закон сохранения энергии, все по науке. Выиграл миллион — умер близкий человек. Выиграл три рубля — у близкого человека вскочил болезненный прыщ на заднице. Нет уж, хватит. Мне достаточно одного Джека.

Она не верила.

- Ты сам придумал свои несчастья, — как-то сказала она во время очередной перебранки. — Твой Джек — ведь он тоже сам придумал про сделку с дьяволом, потому и задохнулся. Да и вообще, при чем тут выгода? Твой дар можно использовать во благо другим, приносить людям пользу! Но глушить виски, конечно, проще.

Она ушла, хлопнув входной дверью. Я остался один в холодной съемной квартире. За окном был ноябрь. «Удивительно, — подумалось мне, — но я добился того, что она меня презирает». Хотелось курить, но кончились сигареты. Я отправился в ларек.

"Нет, ну правда, — рассуждал я, выходя из подъезда, — не обязательно же стремиться к обогащению. Нужно просто рассказать о себе людям. Не ради саморекламы, а чтобы помогать. Я могу, например, найти чьего-нибудь пропавшего друга или родственника, да мало ли еще что! Вот сейчас вернусь и сразу напишу в редакцию «Битвы экстрасенсов». Обо мне узнают миллионы, и я стану безвозмездно помогать людям. И тогда она увидит, что я могу не только глушить виски. И вернется ко мне и будет меня уважать. Это же не выгода? — риторически думал я, переходя дорогу к ларьку. — Или все-таки выгода?

Но в этот момент меня сбила машина. Я упал на асфальт и кубарем покатился по разделительной полосе.

* * *

- Браво! — сказал русскоговорящий тайский майор.

- Можете идти, — сказал полицейский в штатском.

- Давайте я вас подвезу, — сказал толстый Жора и последовал за мной.

Именно Жора сегодня отыскал, где я живу, перехватил меня по дороге к севену-элевену и привез сюда. Я сначала даже удивился. Но потом сообразил, что если разобраться, ничего сверхъестественного в этом не было — свой адрес в Паттайе с точностью до улицы я всегда указывал при получении очередной тайской визы. Жоре только оставалось ездить по улице взад-вперед в поисках бородатого угрюмого типа. Это было несложно: на фоне жизнерадостных безбородых тайцев я выделялся довольно сильно.

Я наконец-то выбрался из кабинета, прошел через полицейский участок и оказался на крыльце. После часового сидения под кондиционером, жара особенно чувствовалась. Я немедленно закурил.

На противоложной стороне пожилая тайка продавала лотерейные билеты. Жора покосился в ее сторону.

- Не поможете мне выбрать? — с надеждой спросил он.

Я только помотал головой.

- Вы совсем-совсем не играете в азартные игры?

- Совсем-совсем. Однажды сыграл, и на следующий день погиб мой друг. А когда я вторично решил извлечь из знаков хоть какую-то выгоду, то попал под машину, как только об этом подумал. Заработал сотрясение, два сложных перелома, не считая трех легких, и четыре месяца ходил в гипсе. А потом прилетел сюда и с тех пор стараюсь не обращать внимание на сочетания цифр.

- Ого, — посочувствовал Жора, — вам, наверно, приходится трудно. Повсюду знаки, а вы не можете ими пользоваться.

- Трудно, — согласился я, — но дело не в знаках. Я просто такой человек. Мне бы и без всего этого было трудно.

Мы сели в его машину. Я решил сменить тему:

- Жора, как вы думаете, кому нужно было похищать Ларису Палмер?

Он пожал плечами.

- Да мало ли. Скорее всего, задолжала кому-нибудь из русских ростовщиков. В Паттайе полно таких — выдают деньги под бешеные проценты, и если не заплатишь в срок, то велика вероятность стать клиентом крематория. Палмер повезло, что у нее богатые родители. Видно, похитители хотели ее еще какое-то время подержать, а потом затребовать выкуп. Была бы она из простых — пустили бы в расход, не раздумывая.

- И каковы шансы, что этих ростовщиков поймают?

- Практически никаковы. Такое бывало и раньше. Сперва тайская полиция объявит, что Палмер, скорее всего, инсценировала собственное похищение, чтобы получить деньги и остаться в Таиланде. Потом, когда станет очевидно, что это не так, они будут уверять, что взяли след и со дня на день накроют банду. Пару недель будут создавать видимость деятельности, а потом постепенно сольют это дело и просто перестанут о нем вспоминать, как будто ничего и не было. Буддистский подход к правосудию.

- А вы, оказывается, интересный собеседник, несмотря на то, что работаете в консульстве, — сказал я.

- И такое бывает, — улыбнулся Жора, — хотя некоторые считают нас чуть ли не слугами тьмы.

Я неопределенно хмыкнул.

- Но если вернуться к знакам, — продолжал он, — я тоже иногда обращаю внимание на цифры. Например, когда я сегодня проснулся и посмотрел на часы, было ровно одиннадцать. Знаете, что я сразу подумал? Что это добрый знак. В нумерологии число одиннадцать — символ интуиции, духовного чутья. И представьте, буквально через час мне звонят из полиции и рассказывают про некоего экстрасенса, который указал, где искать похищенную девушку. Я почти не удивился. Я знал, что что-то хорошее сегодня должно произойти

- Вы такой оптимист, Жора, — сказал я, — и как только вы с этим живете?

Мы подъехали к пятой сои Пратамнака, и я попросил остановить. Поблагодарив Жору, я машинально посмотрел на электронные часы в его машине. Они были настроены на 12-часовой формат и показывали 07:11 PM. В связи с этим я решил зайти в сэвен-элевен и купить рому. Но навязчивые две единицы, преследовавшие меня с самого утра, не давали покоя. Они явно что-то хотели мне сказать. И вообще, как так получается, что для одних число одиннадцать — это добрый знак, а для других — две непересекающиеся прямые, символ несчастной любви и безнадеги? Неужели и правда — все дело в том, как ты к этому относишься? «Надо будет обдумать эту мысль за ромом», — решил я.

Перед сэвеном-элевеном было русское турагентство. Проходя мимо, я задержал взгляд на работавшей там девушке. Длинные волосы, загорелые плечи, смеющиеся карие глаза. Пить ром расхотелось. Я подошел ближе:

- Привет. Я бы мог угадать твое имя и номер паспорта, но давай лучше просто познакомимся.

Девушка улыбнулась:

- Угадать имя? Обычным людям такое не под силу. Ты что же — продал душу дьяволу?

- Сдал в аренду, — ответил я, — но сегодня решил расторгнуть контракт.

А потом достал телефон и вместо того, чтобы посмотреть на часы, просто его отключил.

Толстяк. Часть 2

Толстяк очнулся, встрепенулся, повел носом по воздуху. Вокруг все сидели не двигаясь, смотрели на него широко открытыми глазами. Карты, фишки были на столе. Он попытался вспомнить, что предшествовало этой секунде, но не смог. Он помнил, что сегодня приехал в клуб, играл в покер. Но как конкретно он оказался в это раздаче с этими картами в огромном банке — не помнил.

Он не знал чей ход, но по взглядам, устремленным на него он понял, что все ждут именно его. Сделал вид, что все еще думает. Что-то странное происходило за столом. Игроки смотрели на него как завороженные, не мигая, не меняя позы, лиц. Толстяк смотрел на них. В их стеклянных глазах отражался страх.

Толстяк вскочил, словно сидел на горячей сковородке, крикнул что-то в центр комнаты. Все игроки даже не шелохнулись. Они были словно литыми из мрамора статуями. И тут он понял, что вокруг него нет ничего живого. Он оказался словно в нарисованной комнате. Нарисованные люди как бы смотрели на него. Ему стало страшно и он заорал по настоящему, во весь голос, словно он был один во вселенной. Орал громко и натужно, до тех пор, пока не упал без сил и без дыхания на покерный стол.


Слева от меня игрок резко встал, и громко окликнул Толстяка, который до сих пор, уже как секунд 15 сидел смирно, красный, голова на груди, глаза выпучены и прикрыты. Стало похоже, что он или быстро заснул или отрубился. Или умер.


Толстяк очнулся, рывком поднял голову. Его под руки вели двое странных мужиков — крепких, высоких, с темными шишками на лбу. Они были в черных костюмах, белых рубашках со следами брызг от чего-то темного. Толстяк был крупный человек, но эти двое довольно легко с ним справлялись. Он было решил вырваться из их объятий, но в этот момент они все вместе вошли и его втащили в кабинет с огромными высокими дверями. Усадили его на стул, сами встали рядом. Он поднял голову и обомлел.

Перед ним стоял большой покерный стол, за которым сидел огромный мужик с рогами на голове, большим ртом, глазами, огромными руками. Его широкие плечи и огромная волосатая грудь отчетливо проглядывались под стильными рубашкой и пиджаком. Он сидел и читал книгу.

Один из носильщиков Толстяка, чернявый, волосатый, обратился к рогатому: «Люцифер, дарагой, привели его, как ты и просил». Рогатый не поднимая головы ответил: «Кто на этот раз?» — «Игрок в покер. Опять. Скучно жилось ему» и с этими словами носильщик сильно ударил Толстяка в челюсть. Послышался хруст и затем стон. Удар пришелся сверху-сбоку, челюсть криво повисла, губа ушла в сторону. Красная струйка потекла на грудь и живот толстяка. Он замотал головой. Кровь каплями полетела по сторонам, оставляя черные пятна на рубашках слева и справа. Второй носильщик замахнулся для удара, но толстяк затих, замолк и осунулся.

Люцифер поднял на него красные глаза, захлопнул книгу, убрал ее в сторону, придвинул полный трей фишек Толстяку и произнес басом — «Хорошо, поиграем». Второй трей, который так же, как и первый, был под книгой, он оставил себе.

…

Пенсильванские истории № 2. Без слов. (Петр «TaN» и Сергей Никифоров)

Толстяк. Часть 3.

Толстяк проснулся в полдень. Был яркий ясный день. Голова отозвалась болью и отсутствием воспоминаний о вчерашнем вечере, особенно о его концовке. Он играл в покер — это он помнил четко, а вот что было потом он не помнил. Какие негативные темные мысли летали у него в голове.

Пошел на кухню, сварил себе кофе, сделал пару бутербродов с икрой. Зазвонил телефон: «Алло. Да. Завтра оплачу. Знаю, что сумма большая, но я соберу». Звонил его подрядчик, нужно было оплатить прошедший аукцион по постройке новой заправки. Строительная компанию выиграла его и теперь ожидает получить предоплату, а иначе аукционный задаток она заберет себе, что никак не входило в его планы. Деньги кредитные, дорогие. Эта заправка — последний камень в его «брильянтовом колье» — как только строительство завершится, размеры его компании позволят провести IPO и выйти на финансовый рынок с собственной эмиссией акций. Привлекать деньги станет просто и быстро. Бизнес взлетит в небеса. Последние годы он работал именно с этой целью.

Телефон зазвонил опять. Веселая мелодия, как и фотка на экране сообщали, что вызов исходил от менеджера покерного клуба. Толстяк любил покер, но играл не каждый день.

«Привет. Нет, сегодня я пасс. Играть не буду, а вот … Что? Сколько???». Он затих и внимательно слушал собеседника. Лицо его быстро краснело. На том конце провода ему сообщили, что вчера в клубе он проиграл все деньги, что были на его депозите, взял кредит, проиграл и его. Да еще и взял в долг у игроков, и так же проиграл. Итоговая сумма, которую он был должен примерно равнялась выплате за новую заправку, что для него было катастрофически-большой суммой — на игру он никогда столько не тратил.

Он мог бы погасить свой карточный долг из денег, что были выделены на оплату строительства новой заправки, они у него были, но тогда проект превращался в долгострой с огромной потерей денег. Кредит под проект был взят под залог его активов. Работа последних лет пошла бы насмарку.

Оставить без оплаты игровой долг он не мог, потому что не позволял себе обманывать людей, которые доверяют ему, а он доверяет им. Толстяк строго придерживался собственных жизненных принципов.

Чашка кофе полетела в стену, как только он закончил разговор. Дом-работница все это уберет, а необходимую эмоциональную разрядку он получил. На людях такое он себе не позволял, а вот оставшись один — запросто.

Толстяк сидел и думал, что можно предпринять в этой непростой ситуации. Он подошел к окну. За стеклом, вдалеке, на детской площадке играли малыши. Они возились с мячом. Было видно, что ворота они защищают очень ответственно и серьезно. Несмотря не малый возраст оба вратаря были в огромных пестрых перчатках.

На левом фланге завязалась кутерьма, все полевые игроки оказались в общем тесном клубке, из которого резко вылетел мяч на центр поля, на пустую площадку. Оба вратаря следили за одиноким мячом, который остановился между ними, в стороне от игроков. И тут один из малышей, сбрасывая перчатки на ходу в разные стороны, с криком, который донесся даже до Толстяка, бросился к мячу. Было видно, что малыш очень рискует, оставляя футбольные ворота пустыми, но не смотря на это — он мчался к мячу со страстью и отвагой.

Толстяк резко отвернулся от окна, мгновенно потеряв интерес к малышам на площадке, поставил вторую чашку на стол, медленно взял телефон и нашел в нем телефон своего знакомого, большого политика, депутата Госдумы. Тот давно звал его в свою компанию, но Толстяк все время отказывался. Эта компания была неприятная ему. Он считал себя работягой, который своим потом и кровью заработал все, что имеет. И ответственно к этому относился. Даже те суммы, что он разыгрывал в покере, для него были небольшие. Просто оплата за удовольствие. Но это не относилось к его вчерашнему проигрышу.

Эта компания, состоящая из таких же депутатов, имела странное свойство — люди в нее входящие имели огромные деньги, десятки миллионов долларов, которые они не могли слишком сильно светить в России. Они имели тут квартиры, машины и дома, но все это стоило не много, по сравнению с их истинными финансовыми состояниями. Поэтому для них эти деньги превратились в фантики и потеряли ценность. В покер они играли на астрономические суммы. Для стороннего человека их игра была чистым сумасшествием. И по ставкам и по стратегии.

После затянувшейся паузы с телефоном в руках и раздумий Толстяк все же нажал на кнопку вызова.

«Алло? Добрый день Николай Сергеевич! Ваше предложение еще в силе? Когда будет игра?». Толстяк слушал внимательно, немного махал головой, вероятно в такт речи собеседника.
«Какая сейчас заявка на стол?». Лицо, до этого не выражавшее эмоции, напряглось и вытянулось.

«Миллион?!» — толстяк застыл.

Толстяк. Часть 4

Николай Сергеевич Суэц был успешен всегда. Еще в школе родители требовали от него высокой успеваемости, заставляли ходить в спортивные секции и добиваться высокого результата. И при этом он мог сам планировать свое время, если его результаты удовлетворяли родителей. Но его не ругали за двойки по поведению, и это так же наложило свой отпечаток. Он рано понял, что все в жизни зависит от него самого и что мнение толпы стоит не много. И начал действовать.

Школа и университет прошли незаметно, собственный с партнером бизнес из 90х годов был успешно продан в начале нового века, и вот уже как 10 лет Николай Сергеевич занялся новой игрушкой — политикой. Он настолько привык к комфортной и богатой жизни, что иногда задумывался о риске потерять все это. Сделал «резервные запасы» — купил себе несколько домов в Испании и Италии, которые оформил не на себя, а на родственников. Банковские номерные депозиты в Швейцарии были так же полны и ждали его распоряжения. Он дал себе слово, что никогда не будет рисковать настоящим его положением, что бы в его политической карьере не случилось.

К тому моменту он был уже немолодой богатый человек с большим количеством свободного времени. Оплатив свое место в Мосгордуме и получив его на ближайших выборах он принялся за дело — перезнакомился со всеми депутатами и бизнесменами из своего нового окружения. Стал с ними проводить время, отдыхать на самых лучших курортах, посещать московские рестораны и клубы.

А в один из дней пригласил компанию к себе домой и предложил им сыграть в покер. Ставки были маленькие, все втянулись в игру, всем понравилось. Так и повелось — несколько раз в неделю бонзы приежали к нему в гости, играли в покер, нередко оставаясь на ночь. Огромный шикарный дом позволял им с комфортом проводить свое свободное время.

Шли годы, интерес к покеру в их компании только рос. Игра проходила не часто, что бы игроки не уставали от марафонов, он и не редко — никто не успевал забыть о предстоящей запланированной карточной баталии. Высокие чины из правительства стали наведываться в гости. Всем нравилась компания, игра, риск. Почти все к проигрышам относились нормально, как к разумной оплате за удовольствие. Было несколько игроков, кто после крупных проигрышей просил его не звать на игру, но проходило время и они сами звонили и приезжали в гости.

Его политическая карьера развивалась не очень быстро, но уверенно. Николай Сергеевич взял к себе в штат молодых одаренных профессионалов, которые делали для его продвижения все необходимое. Система персональной ответственности, бонусов, еженедельных и ежемесячных отчетов работала великолепно.

Была отличная погода и хорошее настроение, когда позвонил телефон. Николай Сергеевич ехал в центр Москвы, в ресторан. Его старый друг, бывший партнер по бизнесу тревожил его очень редко, и вот сейчас этот момент настал. «Привет, мой старый друг!» — весело поприветствовал его Николай Сергеевич. Машина его ехала быстро и плавно.

В трубке что-то зашуршало и щелкнуло. Раздался звук «цифры» — так стрекочет факс при работе. Вдруг раздался четкий и уверенный голос.

«Привет. Слушай меня внимательно и не перебивай. Завтра и далее твой телефон будет прослушиваться. Тебе не повезло. Ряды депутатов буду чистить. Про твой покер всё знают. На ближайшей игре будет засада. У тебя будет крыса, которую путем шантажа заставят на тебя донести. Ты это изменить не можешь. Если отменишь игру — тебе подбросят наркотики или еще чего хуже. Ты должен провести запланированную игру — все как обычно. После этого решать этот вопрос будешь деньгами. Они примерно знают, сколько ты стоишь, отдашь половину, уйдешь в тень. Тебе позволят уйти. Если что-то сделаешь по другому — то можешь оказаться за решеткой или еще глубже. А там твои „припасы“ тебе не помогут. Делай как я сказал. Я смог договорится на половину и это лучшее из возможного. По другому не получится. Делай как я сказал! Я еще позвоню.»

Абонент отключился, звук в телефоне пропал. Тишина окружила Николая Сергеевича. Ему показалось, что и звук дороги, и музыка в машине, и вообще все — затихло. Он ехал в тишине к обочине, замедляя ход. Светило солнце, за окнами проносились люди, другие машины. Он остановился. Замер и сидел молча. Руки на коленях, взгляд вдаль.

Николай Сергеевич очнулся от того, что телефон только пикнул, а он уже на автомате успел нажать «ответ». У него не было времени на раздумия над вопросами, которые стоило бы задать бывшему партнеру (откуда у тебя эта информация?, почему ты вообще в курсе этой темы?, почему именно я?!, почему бы мне просто не сбежать?!).

Он молча поднес телефон к уху, ожидая услышать очередную грустную тираду.

«Алло? Добрый день Николай Сергеевич! Ваше предложение еще в силе? Когда будет игра?».

Он думал ровно 3 секунды, во время которых вся гамма эмоций посетила его. Вначале он вообще не понял, кто это звонит и почему именно сейчас, в такой тяжелый момент. Потом вспомнил, что как-то давно он звал к себе в гости одного смешного заправщика, с которым он познакомился в закрытом покерном клубе. Он понравился ему после первого часа игры и общения за столом. После, по полученной о нем информации выходило, что Толстяк (так все звали его, а он не обижался) — обычный трудяга, честный, держащий свое слово человек. А такого не грех и к себе на игру пригласить. И вот именно сейчас, в этот ужасный момент, он звонит и просится на игру. Игра, которая может быть последняя, и которую нельзя отменить!

Он был зол, и хотел было резко ответить ему отказом, но вместо этого поздоровался, сообщил место, дату и время. Интересная мысль посетила его.

«Какая сейчас заявка на стол?». Николай Сергеевич выпалил: "Миллион!". Тишина и жужжание, словно от высоковольтных проводов была ему ответом.

Николай Сергеевич подумал уже, что Толстяк откажется, все же такие ставки были не для него. И эта пауза говорила ему об этом. И тот план, что он нарисовал себе в своем воображении, так и останется лишь фантазией.

После некоторой паузы Толстяк, на удивление Николая Сергеевича, как-то грустно ответил. Согласился.

Пенсильванские истории № 3 (ч.1) (Петр «TaN» и Сергей Никифоров)

Пенсильванские истории № 3 (ч.2) (Петр «TaN» и Сергей Никифоров)

Толстяк. Часть 4.


Николай Сергеевич Суэц был успешен всегда. Еще в школе родители требовали от него высокой успеваемости, заставляли ходить в спортивные секции и добиваться высокого результата. И при этом он мог сам планировать свое время, если его результаты удовлетворяли родителей. Но его не ругали за двойки по поведению, и это так же наложило свой отпечаток. Он рано понял, что все в жизни зависит от него самого и что мнение толпы стоит не много. И начал действовать.

Школа и университет прошли незаметно, собственный с партнером бизнес из 90х годов был успешно продан в начале нового века, и вот уже как 10 лет Николай Сергеевич занялся новой игрушкой — политикой. Он настолько привык к комфортной и богатой жизни, что иногда задумывался о риске потерять все это. Сделал «резервные запасы» — купил себе несколько домов в Испании и Италии, которые оформил не на себя, а на родственников. Банковские номерные депозиты в Швейцарии были так же полны и ждали его распоряжения. Он дал себе слово, что никогда не будет рисковать настоящим его положением, что бы в его политической карьере не случилось.

К тому моменту он был уже немолодой богатый человек с большим количеством свободного времени. Оплатив свое место в Мосгордуме и получив его на ближайших выборах он принялся за дело — перезнакомился со всеми депутатами и бизнесменами из своего нового окружения. Стал с ними проводить время, отдыхать на самых лучших курортах, посещать московские рестораны и клубы.

А в один из дней пригласил компанию к себе домой и предложил им сыграть в покер. Ставки были маленькие, все втянулись в игру, всем понравилось. Так и повелось — несколько раз в неделю бонзы приежали к нему в гости, играли в покер, нередко оставаясь на ночь. Огромный шикарный дом позволял им с комфортом проводить свое свободное время.

Шли годы, интерес к покеру в их компании только рос. Игра проходила не часто, что бы игроки не уставали от марафонов, он и не редко — никто не успевал забыть о предстоящей запланированной карточной баталии. Высокие чины из правительства стали наведываться в гости. Всем нравилась компания, игра, риск. Почти все к проигрышам относились нормально, как к разумной оплате за удовольствие. Было несколько игроков, кто после крупных проигрышей просил его не звать на игру, но проходило время и они сами звонили и приезжали в гости.

Его политическая карьера развивалась не очень быстро, но уверенно. Николай Сергеевич взял к себе в штат молодых одаренных профессионалов, которые делали для его продвижения все необходимое. Система персональной ответственности, бонусов, еженедельных и ежемесячных отчетов работала великолепно.

Была отличная погода и хорошее настроение, когда позвонил телефон. Николай Сергеевич ехал в центр Москвы, в ресторан. Его старый друг, бывший партнер по бизнесу тревожил его очень редко, и вот сейчас этот момент настал. «Привет, мой старый друг!» — весело поприветствовал его Николай Сергеевич. Машина его ехала быстро и плавно.

В трубке что-то зашуршало и щелкнуло. Раздался звук «цифры» — так стрекочет факс при работе. Вдруг раздался четкий и уверенный голос.

«Привет. Слушай меня внимательно и не перебивай. Завтра и далее твой телефон будет прослушиваться. Тебе не повезло. Ряды депутатов буду чистить. Про твой покер всё знают. На ближайшей игре будет засада. У тебя будет крыса, которую путем шантажа заставят на тебя донести. Ты это изменить не можешь. Если отменишь игру — тебе подбросят наркотики или еще чего хуже. Ты должен провести запланированную игру — все как обычно. После этого решать этот вопрос будешь деньгами. Они примерно знают, сколько ты стоишь, отдашь половину, уйдешь в тень. Тебе позволят уйти. Если что-то сделаешь по другому — то можешь оказаться за решеткой или еще глубже. А там твои „припасы“ тебе не помогут. Делай как я сказал. Я смог договорится на половину и это лучшее из возможного. По другому не получится. Делай как я сказал! Я еще позвоню.»

Абонент отключился, звук в телефоне пропал. Тишина окружила Николая Сергеевича. Ему показалось, что и звук дороги, и музыка в машине, и вообще все — затихло. Он ехал в тишине к обочине, замедляя ход. Светило солнце, за окнами проносились люди, другие машины. Он остановился. Замер и сидел молча. Руки на коленях, взгляд вдаль.

Николай Сергеевич очнулся от того, что телефон только пикнул, а он уже на автомате успел нажать «ответ». У него не было времени на раздумия над вопросами, которые стоило бы задать бывшему партнеру (откуда у тебя эта информация?, почему ты вообще в курсе этой темы?, почему именно я?!, почему бы мне просто не сбежать?!).

Он молча поднес телефон к уху, ожидая услышать очередную грустную тираду.

«Алло? Добрый день Николай Сергеевич! Ваше предложение еще в силе? Когда будет игра?».

Он думал ровно 3 секунды, во время которых вся гамма эмоций посетила его. Вначале он вообще не понял, кто это звонит и почему именно сейчас, в такой тяжелый момент. Потом вспомнил, что как-то давно он звал к себе в гости одного смешного заправщика, с которым он познакомился в закрытом покерном клубе. Он понравился ему после первого часа игры и общения за столом. После, по полученной о нем информации выходило, что Толстяк (так все звали его, а он не обижался) — обычный трудяга, честный, держащий свое слово человек. А такого не грех и к себе на игру пригласить. И вот именно сейчас, в этот ужасный момент, он звонит и просится на игру. Игра, которая может быть последняя, и которую нельзя отменить!

Он был зол, и хотел было резко ответить ему отказом, но вместо этого поздоровался, сообщил место, дату и время. Интересная мысль посетила его.

«Какая сейчас заявка на стол?». Николай Сергеевич выпалил: "Миллион!". Тишина и жужжание, словно от высоковольтных проводов была ему ответом.

Николай Сергеевич подумал уже, что Толстяк откажется, все же такие ставки были не для него. И эта пауза говорила ему об этом. И тот план, что он нарисовал себе в своем воображении, так и останется лишь фантазией.

После некоторой паузы Толстяк, на удивление Николая Сергеевича, как-то грустно ответил. Согласился.

Психфак PokerMoscow #7

Екатерина Римская-Корсакова


Последнюю группу эмоциональных состояний, которую мы рассмотрим в нашем небольшом цикле, составляют настроения. (Предыдущие части цикла находятся здесь, здесь и здесь.)

Про настроения мы с вами вроде бы всё знаем, потому что это неотъемлемая часть нашей повседневной жизни. Мы всегда находимся в каком-нибудь настроении. Это самое длительное, «хроническое» эмоциональное состояние из рассмотренных нами и из всех возможных в принципе. Всегда немного странно копаться в казалось бы простых и понятных вещах, но все же давайте попробуем рассмотреть настроения немного внимательней.

Что же для них характерно как для эмоциональных состояний? Как мы уже упомянули — продолжительность. В среднем, настроения длятся дольше всех рассмотренных нами явлений эмоциональной сферы. Они могут окрашивать поведение человека в течение нескольких дней, а то и недель. Но это не обязательно, у некоторых людей они меняются как погода осенью. Устойчивость настроений — индивидуальная характеристика, и она зависит от большого количества факторов — возраста человека, особенностей его характера и темперамента, силы воли, развития мотивационной сферы.

У каждого из нас существует большое количество внутренних потребностей и жизненных мотивов, ранжированных от физиологических до духовных с большим количеством промежуточных остановок. Существуют общие схемы и классификации, но в итоге каждая такая пирамида потребностей безусловно индивидуальна. В процессе жизнедеятельности мы все время подсознательно оцениваем текущую ситуацию и прогнозируем, насколько велика вероятность удовлетворения наших потребностей внутри нее. Вот из этой бессознательной обобщенной оценки обстоятельств и рождаются настроения. Таким образом, они беспредметны, не являются реакцией на какой-либо конкретный стимул, но обязательно имеют под собой причину, а точнее совокупность причин, которые в той или иной степени могут быть человеком осознаны.Что конкретно может быть этими причинами? Исходя из того, что поле наших потребностей очень широко, это может быть что угодно, от работы эндокринной системы организма, до размышлений о смысле жизни. Что больше скажется на вашем настроении в конкретной ситуации — зависит от той мерки важности, с которой вы подходите к своим потребностям в целом. Причем «вы» в данном случае — это не только вы как личность, но и вы как организм, и вы как член социума, короче говоря — целостный «вы», каким вы представлены в своем подсознании.

Какую роль это эмоциональное явление играет для нас, покеристов? Точно такую же, что и для всех остальных. Настроения окрашивают все наше поведение. Они имеют огромное значение для эффективности деятельности, которой занимается человек. Одна и та же работа при одном настроении кажется легкой и действительно выполняется легко, при другом настроении кажется тяжелой и требует усилий, и покер здесь не исключение.

Несмотря на то, что мы все знаем об этом эффекте настроения, в моменте мы часто сознательно его игнорируем. Это происходит из-за того, что у нас в опыте присутствует множество ситуаций, когда несмотря на плохое настроение мы успешно выполняли ту или иную работу. «Настроение — ерунда, оно не должно влиять на мою игру, оно никак не мешает играть по базе» — отчасти это верно. И я не призываю вас вместо того, чтобы сидеть и печально гриндить, бегать с собой любимым как с писаной торбой, чтобы найти и устранить причину грусти. Хочу только указать на два момента, которые считаю важными. Во-первых, плохое настроение имеет свойство ухудшаться, когда потребности долго остаются неудовлетворенными или когда их количество увеличивается. В нашем случае это означает, что каждый проигранных банк — потенциальный риск ухудшения ситуации. И тут частенько образуется замкнутый круг: в печали я играю чуть хуже — от этого я еще печальней — от этого игра ухудшается еще — нафига оно мне вообще надо — пасану этот дурацкий АК, ну и так далее. Во-вторых, мы гораздо глупее своего подсознания: оно-то понимает, где у нас чего конкретно по его прогнозам не будет удовлетворено, а мы с его языка переводим это как абстрактное ожидание неблагоприятных исходов. И формулируем ситуативно, типа «эх, чую — переедут меня сейчас, все-то сегодня не так, как надо». Чем такие штуки нехороши, думаю, объяснять не обязательно.

Осознанность, изучение себя, внимательное к себе отношение — помимо того, что это делает жизнь интереснее, оно помогает справляться с разными косяками, в том числе и с негативными настроениями. Потому как знание — сила. Простой дурацкий пример (из актуального:) ): когда у женщины ПМС, она, как бы там ни было, проще справляется со своим дурным настроением, если понимает, что оно обусловлено гормональным дисбалансом, а не тем, что все-ваще-плохо-меня-никто-не-любит. Знание облегчает жизнь даже в таких ситуациях, когда сложно устранить причину плохого настроения. Не говоря уж о том, как оно ускоряет процесс «выздоровления» когда лекарство может быть найдено. И не пугайтесь потратить на это много времени: внутренняя наблюдательность — такой же навык, как любой другой, спустя некоторое время сознательной тренировки вы просто усваиваете его и дальше все происходит уже как бы само собой, без лишних усилий.

«Porta et Orbis». Моя одноэтажная Америка. Одиннадцатая часть. Почему Россия не Америка.

Таким запомнился мне мой Мэйн Эвент WSOP2013. Что сказать – мне понравилось! Поэтому начинаем готовиться к WSOP2014. Кстати, это еще не конец истории. Дальше я расскажу о выводах – покерных и человеческих – которые сделал я после путешествия…

Выводы покерные. Для меня они в большинстве своем растворились в выводах человеческих. Покер в Америке – национальная идея, а частности мало что значат. Хорошо – я ведь обещал — есть один вывод. Почти уверен, что в ближайшие годы возникнет запрет на игру в темных очках и наушниках. И я такой запрет буду горячо приветствовать.

Давайте не буду рассказывать о всяких спорных этических соображениях, а взамен предложу вам мысленный эксперимент. Предположим, вы зарегистрировались на Main Event WSOP. И у вас есть что-то вроде футляра в человеческий рост, куда вы залезаете всякий раз перед началом игры. То есть в процессе игры вас никто не видит. Ни вашего лица, ни ваших жестов, ни вашей моторики. Остается одна «проблема» — как ставить фишки в банк. На этот случай у вас тоже имеется хитроумное устройство. Этакий шарнир, в который вы складываете фишки, сидя внутри футляра, а дальше шарнир этот выезжает и ставит фишки в банк. И так вы играете в живом турнире.

Формально вы не нарушаете никаких правил. А по сути, получается форменное свинство. Чем использование таких устройств отличается от игры в онлайне? Да ничем, похоже. Ни один «человеческий» сигнал не виден вашим оппонентам. Очки и наушники суть младшие братья таких хитроумных устройств. Они уничтожают прелесть живого покера, превращая его в неудобную имитацию покера-онлайн. И поэтому будут запрещены. Надеюсь на это.

Выводы человеческие. Они такие разнокалиберные.
Коренная Америка – страна пуританской морали. С вытекающими отсюда плюсами и минусами.

В Америке нельзя нарушать правила. Какими бы нелепыми или избыточными они вам ни казались, но их надо соблюдать. Это не норма поведения, это глубже. В крови.
Запомнился случай, когда поздно ночью мы с Серегой и Филом заскочили буквально на пару минут в один кондоминиум – надо было пакет передать и свалить. В кондоминиуме была удобная парковка. Фил наотрез отказался ей воспользоваться. Потому что нельзя. Наши доводы вроде — «Фил, не неси пурги, нам на пять минут припарковаться… Здесь все места свободны, и за пять минут ничего не изменится…Где мы сейчас будем стоянку искать и зачем?…» — они все не действовали. Причем, надо понимать, что Фил не государственный служащий и не белый воротничок. Он простой рабочий парень.

Америка – страна чаевых. Чаевые здесь дают всем и за все. Общепринятый «чай» в ресторанах – около 20% от счета. Чаевые парковщика – порядка 10 долларов. Бесплатные вода или кофе для игроков на турнирах «стоят» один бакс. Лично мне пришлось дать на чай по факту получения своего приза в Мэйне. Удивительно то, что этот чай мне буднично, как само собой разумеющееся, навязал некий служащий, оформлявший бумаги на получение мной выигрыша.
Чаевые порой могут принести вам неожиданный бонус. Например, один мой коллега, остановившись на пару ночей в приличном отеле Вегаса, дал десяточку на «рисепшене» и получил в свое распоряжение двухкомнатный люкс вместо забронированного однокомнатного стандарта. Воистину, где найдешь – где потеряешь.

В Америке почетно быть успешным. В каком-то смысле Америка помешана на успехе. Личный успех и состоятельность являются надежным свидетельством в твою пользу. Надежнее любых слов и эмоций. Ты успешен, значит, ты надежен – с тобой приятно иметь дело и тебе приятно услужить. Взамен от тебя ждут благожелательной улыбки и… чаевых! Так это работает.

В Америке не принято мешать другим людям. Например, ты можешь без проблем выпить в казино или покерном клубе. Ты можешь напиться в хлам – твое право. Но всякое «ты меня уважаешь» и «я твою маму» — я даже не могу сказать, что это мгновенно пресекается, поскольку ни разу не сталкивался с таким в Вегасе. Люди, видимо, четко ощущают границу чужой свободы. Наверное, сказывается то, что совсем-совсем недавно такие проблемы решались кольтом. И это не только в памяти, но и в крови.
В качестве отступления. Что-то подобное я замечал в Черногории – стране во многом традиционалистской, где до сих пор силен институт кровной мести. Там люди настолько аккуратны в проявлении своих негативных эмоций, что диву даешься. Один раз я застал там за столом прямой конфликт двух пожилых черногорцев. Так вот на плечах у каждого из них висело по дюжине других черногорцев. Лишая их возможности даже приблизиться друг к другу.

В Америке твои внешние атрибуты играют очень малую роль. Грубо говоря, когда ты приходишь в роскошное казино в старых шортах, мятой майке и стоптанных шлепанцах, на это никто не обращает внимания. Для меня это было странно: такая вроде пуританская страна и такое равнодушие к внешним деталям?! Спросил Серёгу Никифорова, что он думает по этому поводу. Серега мне умную вещь сказал. На его взгляд, все решает индустрия. Если ты исправно несешь деньги и не мешаешь остальным, ты в своем праве.
А еще это перекликается с тезисом об успешности. Если ты исправно несешь деньги на игровые столы, ты успешен. Тебе не нужно предъявлять дополнительных свидетельств в виде Ролекса и Версаче. Ты уже все доказал.
И это разительно контрастирует с тем, что я встречал и встречаю в России. Лет пят назад я был постоянным посетителем одного очень дорогого закрытого катрана. Попал я туда по большому блату и протекции. Играли дорого. Человек, обеспечивший мне протекцию, переживал и требовал, чтобы я сменил весь свой гардероб. Рекомендовал «одно место для своих», где можно закупиться оптом и экипироваться тысяч на десять долларов. Я не то, чтобы сильно возражал. Скорее, недоумевал: для чего нужны все эти сомнительные петушиные свидетельства, если я доброжелательно и спокойно общаюсь с другими игроками, исправно плачу и заведомо соответствую локальным стандартам поведения и интеллекта?
«Ты не понимаешь» – настаивал мой протеже, — «Вести себя ты можешь как угодно. Но одеваться так просто, как ты сейчас одеваешься, может позволить себе только очень богатый человек. А по местным меркам ты не таков. И это всем известно».

В Америке играют все. Любая дискриминация там не просто дурной тон, она – вне закона. Женщины или мужчины, белые или черные, пожилые или молодые – все имеют свое место и общее уважение за покерным столом. Только один раз я столкнулся со скрытым проявлением расизма. Однако не уверен до конца – был ли это расизм или маленькое простительное злорадство. В РедРоке, где мы с Серёгой регулярно играли в кеш, была пара игроков, которые считались местными покерными тафгаями. Они постоянно обыгрывали дедушек. Так как это продолжалось долго, наверное, дедушки расстраивались, но вида старались не подавать. Один из тафгаев был азиатом. Когда Серёга обыграл его на стек — очень обидно для оппонента, но забавно и поучительно для остальных — расстроенный азиат убежал, а в вольере возникло радостное оживление; белые дедушки от всей души поздравляли Серёгу и хлопали его по плечу. Это все, что я могу отметить в смысле расизма в Вегасе!

В Америке все же есть две расы. И они легко различимы внешне – это раса атлетичных и раса болезненно полных. Как показывает опыт, во многом это связано с уровнем жизни родителей. Оказывается, купить готовый фастфуд в Америке гораздо проще и дешевле, чем готовить здоровую еду самому. Еще раз — не только проще, но и дешевле. Поэтому в бедных семьях дети с малого возраста приучаются есть фастфуд на завтрак, обед и ужин. Расплата за это – нездоровая полнота, болезни и гарантированное место в нижней расе.

Как ни странно, американцы ментально нам ближе, чем европейцы. Они более открыты, и их реакция на различные ситуации естественнее. Находясь в Европе, я всякий раз чувствовал, что нахожусь в гостях. Здесь же, в Вегасе, часто забывал об этом. Возможно, дело в том, что Америка – нация эмигрантов. В каком-то смысле здесь все иностранцы.
Постоянный приток новых людей в Америку приводит к колоссальному вавилонскому столпотворению в смысле языковых акцентов. Здесь у каждого свой английский. Это создает определенный комфорт для новоприбывшего, ему не так стыдно говорить на ломаном английском. Также это приводит к забавным ситуациям.
Например, казалось бы, что может быть проще слова «coffee»? Ну, есть некий фонетический люфт в произношении, однако само слово представляется простым и однозначно понятным. Как бы ни так! Делая заказ у официантки, я произносил это простое слово на все лады – кафи, кофи, коооффи, кэфи …- и неизменно слышал в ответ вежливое «excuse me?!». В какой-то момент я освоился. Не в том смысле, что освоил правильное произношение. А в том, что уверенно повторял этот «многочастный» фонетический ряд, и неизменно в какой-то случайный момент официантка радостно улыбалась и ответствовала – Oh, I got it! Coffee! Что именно она понимала, для меня останется тайной.

Знаете, когда я понял, что определенно влюблен в эту страну?! Когда в какой-то момент вышел на улицу выбрасывать мусор в семейных трусах. Я нутром почувствовал, что это естественно и нормально. И не ошибся. Шел такой в трусах и раскланивался с соседями. Я бы и в казино мог в семейных трусах завалиться, это никого бы не шокировало. Но на это мне не хватило духу. Возможно, все еще впереди. В каком-то смысле страна, в которой можно ходить по улице в семейных трусах, непобедима.
О политике и противостоянии скажу так. Все решается на земле.

Мир сегодня снова разделен. К нам вернулась холодная война. В полный рост. Уровень пропаганды зашкаливает – противники поливают друг друга грязью, а при случае и воинскими контингентами. Нормальному человеку подчас трудно разобраться в этом взаимном грязевом потоке.
Но все решается на земле. На земле все видно. Видно, как живут люди в Америке. Как ведут себя и как общаются. Как чувствуют себя в своем мире и как относятся к тем, кто на них не похож или прибыл издалека. Это сравнение не в нашу пользу, ребята. Россия и Америка не разные страны и даже не разные континенты. Это разные планеты. А океан, разделяющий нас, это океан времени.

Имя ему — Тетис…

Толстяк. Часть 5.

Толстяк стоял на соседней лестничной клетке и держал палец на кнопке звонка, сильно вдавив ее в стену.

Сегодня он освободился очень поздно. Была пятница и он провел ее шумно в караоке с друзьями и поехал домой лишь ближе к утру. По дороге домой ему неожиданно позвонил сосед, Женя Данилов, который жил несколькими этажами выше.

Обычно они встречались у Толстяка дома в его огромной квартире, выпивали и обсуждали покерные раздачи. Женя был не просто любителем покера, а еще и редактором покерного сайта. Он даже просил Толстяка написать статейку про дорогую покерную игру, про их огромные ставки, про игроков-миллионеров, но тот все время отказывался. Женя мог себе позволить играть только по маленьким ставкам пару раз в неделю. Его очень увлекали рассказы Толстяка про большой покерный мир. Он был простой парень и нравился Толстяку именно свое простой и веселой манерой общения. Толстяк уставал от того, что день за днем все смотрели на него как на начальника, а ему хотелось живого общения. Женя давал это ему.

""
Привет Толстяк! Ты же не спишь, да?! Сегодня пятница, столица веселится?! Сейчас приеду — такое расскажу! Ты своих друзей-толстосумов разделаешь под орех! Помнишь, ты мне рассказывал про свой последний заход в клуб и огромный проигрыш?! Точно тебе говорю — мы эту проблему решим за один вечер! У меня друг есть, математик, мы сейчас с ним играли… да я только еду из клуба! Мы со штуки баксов раскрутились до тридцатки! Он такие вещи вытворяет! Он числа видит и по ним все понимает! Это как играть в крокодила с судьбой! Нет, меня не спрашивай как он это делает, я не знаю. Но сегодняшний наш результат — это отличное доказательство моих слов! Так что сделаем просто — на неделе вы вместе отправитесь твой клуб, ты дашь ему денег на игру, вернее он пойдет 50% на 50% с тобой — у нас же теперь есть деньги! Так что тут все честно! Он их всех обыграет на такую сумму, сколько ты им должен, только вдвойне! И я еще наживусь, мне тоже деньги не помешают!
Я уже еду домой! Зайди ко мне через час! Я знаю, что ты у меня не был ни разу, ну так это отличная причина побывать! 6 этаж, моя квартира справа.
""

Эта тирада по телефону, которую он услышал от приятеля, порядком позабавила его. Женя любил приукрасить свои рассказы. Но что насторожило, взбудоражило и обнадежило Толстяка, так это то, что приятель всегда относился к цифрам очень ответственно. А если действительно он сейчас ему продемонстрирует 30 тысяч долларов, то все, что он услышал по телефону — правда, а это значит, что долговые проблемы Толстяка решатся очень быстро и просто. В ожидании приятеля Толстяк провел остатки часа нервно ходя по комнатам. То за телефоном, то за журналом, то за планшетом.

Толстяк поднялся на этаж приятеля и обнаружил справа пару дверей. На одной двери маркером был неумело нарисован осел, как из мультика про Винни-Пуха и какие-то формулы. Там было что-то еще, что-то восточно-азиатское, но он не стал разбирать и нажал на кнопку звонка на второй двери, решив что именно за ней живет его приятель. Сквозь толстую сталь он еле-еле услышал трель. Прошло время, но никто не открывал. Он повторил это несколько раз. Ничего.

Он держал кнопку глубоко в стене уже некоторое время, когда ему пришла мысль позвонить приятелю на телефон. Он отнял руку от кнопки, достал мобильный, нашел нужный номер, нажал вызов. Пока шли гудки, Толстяк заметил, что после его манипуляций со звонком, кнопка в перекошенном состоянии так и осталась в стене в нажатом состоянии, а звонок в квартире продолжал звонить. Рассерженно улыбнувшись, Толстяк повернулся и хотел пойти прочь. Он уже почти сбросил звонок, но кто-то глубоким басом ответил на телефонный вызов. Голос был чужой. «Доброй ночи. Этот телефон забыли в такси. В моей машине. Вы знаете его хозяина?». Толстяк ехидно улыбнулся и ответил «Нет».

Толстяк не заметил на соседней двери над ослом крупную и отчетливую надпись «Jack lives here». Он ушел.


Люцифер сидел с своем кабинете и играл в онлайн-покер. Его толстые мощные руки лениво водили мышкой по экрану. Только что он сбросил телефонный вызов, который перехватили у Жени Данилова и перевели на него. Краем глаза во время чужих розыгрышей, когда он был в пассе, наблюдал на больших мониторах, висящих на стене, как Толстяк, его подопечный, со злой ухмылкой шел по лестнице вниз к себе домой. Как его друг, Женя Данилов, так же его подопечный, сидя в кресле, ожидая приятеля, засыпал, опустив голову на мягкую спинку. Как трещал, грелся, плавился и капал горящей пластмассой на ковер дверной звонок в соседней квартире.

…

Пенсильванские истории № 5 (Петр «TaN» и Сергей Никифоров)

Психфак PokerMoscow #8: Проблема мотивации


Одна из ключевых психологических проблем, которая подстерегает покерных игроков — это проблема мотивации. Давайте рассмотрим это явление поподробнее.

У мотивации, как и у большинства психологических явлений, множество определений, сформулированных в рамках различных концепций, но нас интересуют не они, а сама суть этой штуки, которую мы все понимаем интуитивно, но редко додумываем до конца. Итак, мотивация — это некое состояние, которое заставляет человека двигаться в сторону цели. Очень просто. И ключевое здесь — «в сторону цели».

В конечном счете, проблемы с мотивацией — это проблемы целеполагания. Это более-менее понятно. Но вот что такое цель? Является ли «Я должен закончить сессию в плюсе» целью? Или «Я должен показать свою лучшую игру, несмотря на результат»? Может да, а может и нет.

Первое, что нужно понимать в этом вопросе — механизм возникновения и действия мотивации. Сначала у человека возникает потребность. И лишь потом определяется объект потребности — то, что может эту потребность удовлетворить. То есть цель. И мотив — это энергия, которая двигает нас к достижению цели, которая удовлетворит нашу потребность. Таким образом первично не желание чего-то, а нужда в чем-то. Звучит несколько физиологично, но поверьте — со всякими возвышенными целями и великими устремлениями все абсолютно то же самое, только потребности разного порядка. Подстава в том, что поставить цель мы можем и в отсутствие нужды, потребности. Просто сказать «Хочу стать миллионером» или «Хочу зарабатывать покером» и начать двигаться к этому светлому будущему. И основное, чем мы будем заниматься на этом пути — пытаться преодолеть проблемы мотивации. А самые упрямые эту цель даже достигнут, но не получат при этом никакого удовлетворения — потому что нечего удовлетворять.

В современно мире бесконечного потребления человека с пеленок приучают хотеть. Хотеть не только не сверяясь с собственными нуждами, но и несмотря на них, а порой вопреки им. Мы не приучены прислушиваться к своим потребностям. Мы достигаем и достигаем целей — красных дипломов, престижной работы, карьеры покер-про — и каждый раз сталкиваемся с тем, что нам это не нужно.

Вот на такой изрядной глубине и находится корень проблем с мотивацией, и если вы действительно хотите продвинуться в их решении — копать надо сюда. Правда есть одна неприятная особенность у мотивационной сферы, как впрочем и у других сложных личностных характеристик: знание механизмов ее функционирования никак не повышает способность ею управлять. Потому что человеческие потребности находятся в сложном динамическом взаимодействии, и предсказать, как точно будут работать или не работать те или иные мотивы практически нереально. Но! Если годами подробно изо дня в день наблюдать за поведением конкретного человека, то спустя время можно будет значительно повысить точность этих прогнозов, но только относительно него, не вообще. Что это для нас значит? Что у каждого есть уникальная возможность понять потребности и мотивы одного человека — себя, потому как к его услугам та самая возможность постоянного наблюдения и анализа. Это ли не удача? smile

Изучайте себя. Играйте в покер.

Школа покера в картинках. № 74 (Ловим блефы ривера. «Классика»)

Толстяк. Часть 6.

Толстяк и Николай Сергеевич сидели за покерным столом в доме последнего. В их компании было еще 4 человека, которые выглядели как мыши — тихие и смирные мужчины в серых костюмах со светлой прострочкой. Даже общались они похоже вполголоса.

Игра шла уже пару часов. В начале игры все получили по 1000 фишек, а игра шла с блайндами ½. Вначале Толстяк даже не поверил. «Неужели вот так и выглядит миллион долларов на столе?!» Первый час он чувствовал себя не в своей тарелке. Ему было странно делать ставки до флопа в тысячи и десятки тысяч долларов. Но потом он освоился и заиграл свой обычный покер. Вернее — чуть тайтовее обычного.

Николай Сергеевич делал примерно тоже самое. Тайтово заходил в банки, делая рейзы на высших парах и АК. Остальные игроки как будто собирали пасьянс. Они часто доходили до ривера все вместе. Кто-то делал ставку, все остальные часто просто уравнивали и затем пытались найти покерную комбинацию, используя свои две карты и карты со стола.

Толстяку показалось, что имея такую игру под боком — никакого бизнеса не надо, сиди и обыгрывай на старших картах этих богатых мыше-людей. В моменты вскрытия и поиска их комбинаций он часто смотрел на Николая Сергеевича с вопросом в глазах. Тот как будто его понимал, изредка хитро улыбаясь и как будто подмигивая ему.

Так продолжалось примерно 5 часов, пока все игроки не устали. Стеки у всех игроков оказались примерно равные начальным. Толстяк играл только на сильных руках и довольно агрессивно. Так получалось, что он получал назад свои фишки через раз, но получал двойное количество. И был при своих. Чему он уже был очень рад.

Был объявлен последний круг, последние 6 раздач.

И тут началось! Люди-мыши начали играть очень агрессивно, делая овербеты и коллы в несколько банков размером. Стол сошел с ума! На все это с интересом наблюдал Николай Сергеевич, но сам в эти раздачи не заходил, каждый раз выкидывая карты. Было похоже, что он ждал чего-то.

Началась последняя раздача, Толстяк был на большом блайнде. До него произошло странное — трое игроков, молча, по очереди (кроме Николая Сергеевича и еще одного игрока) задвинули свои фишки в центр стола. При этом у них не было какого-то особого поведения. Они сделали это так буднично, словно это обычный розыгрыш.

"Мы так часто играем, во время последней раздачи" — подсказал кто-то из игроков недоумевающему Толстяку.
Тот посмотрел свои карты и обомлел. Там были два туза. Два черных туза. Один из них был с рисунком и крупной надписью Fournier.

Шальная мысль промелькнула у него в голове, что если сейчас сыграть оллин, так же, как и остальные, то он может сразу учетверится, выиграв сверху примерно 3 миллиона долларов. Но в то же время — если проиграет, если его карта не устоит против них, то второго шанса поучаствовать в этой игре уже не представится. Очень уж не для него такие высокие ставки.

Толстяк долго сидел и думал над решением. По выражению его лица можно было сказать, что он сейчас отсутствовал за покерным столом.

Затем он резко бросил карты в сторону дилера. Карты ударились о руку дилера и перевернулись рубашкой вниз.

Все увидели двух красных тузов и уставились сначала на Толстяка, а потом на хозяина дома — на Николая Сергеевича. Толстяк же продолжал смотреть на две красные карты немигающим взглядом.

Роскошный май 14 года.
Роман Шапошников

Роскошь – одно слово только и могу подобрать! Роскошным выдался май 14 года. Москва стремительно тонула в зелени и солнечном свете, а с Красных холмов, от Москвы-реки, тянуло такой ласковой прохладой, которая россиянам, изрядно поднаторевшим в зарубежных поездках, живо напоминала мягкий бриз средиземноморья. Природа насмехалась над москвичами, легко показывая, кто здесь хозяин и что на самом деле важно. Все гражданские протесты, все устрашающие реакции властей, все бури смутных времен, казалось, ничего не значили в сравнении с ликующим солнцем, бездонным небом и искрящей голубой водой. Что за чудо выдался май!

В ранний вечерний час, когда город неспешно отходил от будничной суеты, успокаиваясь и настраиваясь на сонный вечерний лад, три молодых господина сидели в уютном кафе. Кафе пряталось от городского шума в хитросплетении переулков где-то между Хитровской площадью и Яузским бульваром. Не сказать, что эта часть Бульварного кольца была фешенебельной. Скорее, была она старинной. Шумненько бывало здесь при Петре Алексеевиче, во времена незапамятные. Успокоилась с тех пор Яуза, да и сам Петр Алексеевич, устав бодаться с боярскими родами, давно отчалил из Белокаменной, построив город своей мечты где-то на болотах Курляндии. Так что праздные зеваки из приезжих забредали сюда редко. Зато здесь располагались чудесные маленькие кофейни, известные только коренным жителям. В одной из таких кофеен с забытым уже мною французским названием и обедали наши герои. Здесь было уютно и спокойно. Друзья беседовали.

— Виталий Викторович, обязательно попросите спаржу! Обязательно! Ранняя спаржа в этом году просто чудесна. Диву даешься, откуда что берётся. Откроешь газеты, так кругом разруха и мерзость запустения, а спаржа тем временем вкуса необыкновенного.
— Спасибо за совет, Роман Виссарионович! Обязательно попрошу. Наверное, она такой прекрасной Вам кажется, поскольку из Манчжурии. У нас всегда так: заморское хвалим — от своего нос воротим.

— Постойте-постойте! Заморское? Разве мы ее еще не присоединили?! Манчжурию? Павел Иванович, куда вы смотрите? Это непорядок!
— А вы как хотели, милейший?! Что толку присоединять Манчжурию, если там, кроме спаржи, ничего порядочного и в помине нет!
Негромкий смех и звон хрусталя, хруст скатерти и легкий дым дорогого табака – под их умиротворяющий аккомпанемент проходило дружеское застолье. Господа отдыхали после трудового дня. Впрочем, кроме радостей, была и забота. Последнее время забота эта тревожила многих московских предпринимателей, и друзья наши не были исключением. Слишком стремительно сгущались политические тучи, а вслед за такими тучами нередко гремят громы. Не майские весенние, а финансовые. Сначала падают рынки, следом состояния, а чуть позже и головы с плеч. Риски предпринимателей в России нарастали вместе с безрассудной политикой центральной власти. Эта тема постоянно поднималась в приватных разговорах, но, чёрт возьми, одно дело – постылые переживания слякотного февраля, и совсем другое – золотые пиры огненного мая.

— Судя по всему, милостивые государи, наши переживания по поводу возможного завинчивания гаек преждевременны. Да, у всех наблюдается падение производства, но это объективная реальность. Шесть лет непрерывного роста закончились. Европейская обстановка тревожна и взрывоопасна, что дополнительно провоцирует экономический спад. Работать будет все сложнее, прибыли будут падать, конкуренция – нарастать. Но, господа, не более того. Это реальность, а мы накопили достаточно опыта, чтобы принимать ее такой, какая она есть. Время сверхприбылей закончилось, но наш опыт и наши предприятия при нас. Не вижу причин для паники и резких движений. Проблемы будем решать по мере их возникновения.

— Не во всем с Вами соглашусь, Виталий Викторович. Наши доверие и респект всегда с Вами в том, что касается экономики. Но не кажется ли Вам, что риски политических волнений Вы недооцениваете? Не получится ли так, что наши предпринимательские замыслы да и вообще вся экономика страны окажутся под сильным влиянием политики? Я далёк от мысли, что чернь ворвется и устроит погром – это — хе-хе! — что-то из Тита Ливия и Древнего Рима! Но в том, что касается налогов, лицензий, бюрократических препон – эти факторы могут обостриться и сильно испортить весь предпринимательский климат. Павел Иванович, Вы какого мнения придерживаетесь?

— Мое мнение, милостивый государь, что Вы много волнуетесь! А волноваться в тех случаях, где мы не властны над обстоятельствами, не только бесполезно для дела, но и вредно для здоровья. У каждого из нас достаточно здравого смысла и предпринимательской смекалки, чтобы в сегодняшних грустных обстоятельствах обеспечить достаток нашим семьям и устойчивость нашему государству. Так что не волнуйтесь там, где Ваше волнение не может помочь. А во всем остальном мы прекрасно справимся!

— Вот всегда, как вы, друзья, заговорите, спокойней на душе становится. Хочется, знаете ли, забыть о заботах, наслаждаться жизнью. Вашими устами да мёд бы пить.

— К чему же мед, Роман Виссарионович?! У нас найдется кое-что поделикатнее. Жан, хотя и француз, а российские вина ценит. Вот бутылка чудесного шампанского прямо из Парадиза, от самого Льва Сергеевича! Ваше здоровье, друзья! Пусть это прекрасное игристое наполнит наши сердца огнём сияющего Крыма!

— И за здоровье чудака-князя! Долгих лет ему под высочайшим покровительством!

— А от себя, коллеги, хотел бы добавить к нашим античным радостям — сегодня в Малом дают «Фигаро». Будет блистать Садовская. Вот контрамарки – вы все приглашены. Отказа не приму!

И, завершая дружеское застолье глотком чудесного Парадизио, наши друзья приятельски простились с державшим кафе Жаном. Жан сиял, жал почтительно руки и, непрестанно кланяясь, проводил молодых господ до самых дверей. Выйдя на крыльцо, он как-то совсем не по-французски свистнул в два пальца, и с бульвара стремительно подлетела коляска, куда, толкаясь и хохоча, забралась развеселившаяся компания. Путь их лежал на Петровку. И был этот путь короток. Как дружеский вечер или винтовочный выстрел.

Ну что за чудо, господа! Какой роскошный май выдался в Москве в 14 году! В одна тысяча девятьсот четырнадцатом от Рождества Христова…