Катаю как хочу, рейкбек получу

...
Торусуми – личность среди охранников. Достаточно хорошо известная. Он был опасен и непредсказуем. У него было лицо, тогда как остальные охранники оставались безликими. Он служил в лагере год или чуть больше. Ему нравилось жестоко обращаться с военнопленными, когда он был не в духе, держать их на солнце, орать и пинать ногами.
- Табе, сказал Кинг, ухмыляясь. – Закурите? – Он предложил необработанного яванского табака.
Торусуми обнажил сверкающие золотые зубы, отдал Питеру Марлоу свою винтовку и сел за маленький столик. Он вытащил пачку «Куа», предложил закурить Кингу, который взял одну сигарету. Потом кореец посмотрел на Питера Марлоу.
- Ити-бон.ю друг, - сказал Кинг.
Торусуми хрюкнул, показал зубы, втянул воздух и предложил Питеру закурить.
Питер Марлоу заколебался.
- Берите, Питер, - велел Кинг.
Питер Марлоу повиновался.
- Скажите ему, - попросил Кинг Питера Марлоу, - что мы приветствуем его.
- Мой друг говорит тебье «Добро пожаловать», он счастлив видеть тебя здесь.
- Спасибо. Нет ли у моего бесценного друга чего-нибудь для меня?
- Он спрашивает, есть ли у вас что-нибудь для него?
- Переведите ему в точности все, что я скажу, Питер. В точности.
- Мне придется говорить на местном диалекте. Точно нельзя перевести.
- О’кей, но сделайте так, чтобы это было правильно, и не торопитесь.
Кинг дал корейцу часы. Питер Марлоу с удивлением заметил, что они были как новые, недавно отполированы, с новым пластмассовым циферблатом и в аккуратном замшевом чехольчике.
- Скажите ему, что мой знакомый хочет продать их. Но они дорогие, и, возможно, это не то что он хочет.
Даже Питер Марлоу заметил как алчно кореец сверкнул глазами, когда вынул часы из чехла и поднес их к уху. Потом хрюкнул что-то небрежно и положил их обратно на стол.
Питер Марлоу перевел ответ корейца:
- У тебя есть что-нибудь еще? Я сожалею, но за «Омегу» сегодня много в Сингапуре не получишь.
…
- А! Ну так переведи ему, что, к сожалению, у меня больше ничего нет.
Кинг подождал пока сказанное будет переведено, потом улыбнулся, пожал плечами, взял часы, положил их в чехол и обратно в карман. Затем встал.
- Саламат! – сказал он.
Торусуми еще раз обнажил зубы, потом показал эжестом что Кинг должен сесть.
- Это не значит что я не хочу часы, - сказал он Кингу. – Но ты мой друг, и ты хлопотал, и я должен знать сколько хочет за эти ничтожные часы человек, который продает их?
- Три тысячи долларов, - ответил Кинг. – Мне жаль, цена слишком высокая.
- Она и вправду очень высокая. Хозяин слаб на голову. Я бедный человек, всего только охранник, но у нас были общие дела раньше, и чтобы сделать тебе приятное, я предлагаю тебе триста долларов.
- сожалею, но осмелюсь не согласиться. Я слышал, есть другие покупатели, которые заплатят более разумную цену через других посредников. Я согласен, что ты бедный человек и не должен платить такие деньги за такие ничтожные часы. «Омега», конечно же не стоит таких денег, но ты должен понять, что это будет оскорблением предложить их хозяину сумму, значительно меньшую, чем за второсортные часы.
- Это справедливо. Возможно, я и подниму цену. Ведь даже у бедняка есть честь, и, кроме того, благородно попытаться облегчить страдания любого человека в эти трудные времена. Четыреста.
- Я благодарен тебе за заботу о моем знакомом. Но эти часы марки «Омега», и, учитывая, что цена на «Омегу» опустилась ниже их ранее высокой стоимости, у тебя есть хорошая причина, по которой ты не хочешь иметь со мной дела. Человек чести всегда уважает…
- Я тоже человек чести. У меня нет желания сомневаться в твоем добром имени и добром имени твоего знакомого, которому принадлежат часы. Мне, наверное, стоит рискнуть своим добрым именем и постараться узнать, смогу ли я уговорить этих ничтожных китайских торговцев, с которыми я имею дело, чтобы те хоть один раз за свою ничтожную жизнь дали честную цену за эти часы. Я уверен, ты поймешь, пятьсот – это наиболее справедливая цена, и уважаемый человек может заинтересоваться «Омегой» даже раньше, чем цены упадут.
- Верно, мой друг. Но вот что я тебе скажу. Возможно цены на «Омегу» не упали. Возможно, ничтожные китайцы обманывают уважаемого человека. Но на прошлой неделе один из моих корейских друзей пришел ко мне и купил такие часы за три тысячи долларов. Я предложил их тебе только потому что мы старые друзья, а старым друзьям надо доверять.
…
- Я поржен, что ничтожные китайские торговцы, ради которых я рискую своей жизнью, такие продажные. Я в ужасе от того, что ты, мой друг, рассказал мне. Более того, я испуган. Подумать только, они злоупотребили моим доверием! В течение года я имел дело с одним и тем же человеком. И как же долго он обманывал! Думаю, мне полагается убить его.
- Лучше, - возразил Кинг, - перехитрить его.
- Как? Я буду очень рад, если твой друг научит меня.
- Накажи его словами. Скажи ему, что до тебя дошли верные сведения о том, что он обманщик. Скажи ему, если он в будущем не будет давать тебе хорошую цену – хорошую цену плюс двадцать процентов, чтобы исправить прошлые ошибки, - ты можешь шепнуть властям. Они заберут его, заберут его женщин и детей и накажут. Он должен знать что ты это сделаешь.
- Замечательный совет. Я в восторге от внимания моего друга. Поэтому ради наших дружеских отношений предлагаю полторы тысячи долларов. Это все что у меня есть, до последнего гроша, вместе с жалкими монетами, доверенными мне моим другом, который по болезни, полученной от женщин, находится в этом вонючем сарае, который называется больницей. Он не может работать.
Кинг наклонился и шлепнул ладонью по лодыжкам, облепленным москитами. «Вот это лучше, приятель, - подумал он. – Давай-ка посмотрим. Две тысячи будет много. Тысяча восемьсот в самый раз. Тысяча пятьсот неплохо».
- Кинг просит тебя подождать, - перевел Питер Марлоу. – Он должен посоветоваться с ничтожным человеком, который хочет так дорого продать тебе этот товар.
…
Он нашел потного от волнения майора Праути в тени соседней хижины.
- Прошу прощения, сэр, - горестно прошептал Кинг. – Парень совсем не проявил интереса.
Беспокойство Праути усилилось. Он должен продать. «Господи, - подумал майор, - вот уж не везет. Мне любым путем нужно достать денег».
- сколько он предлагает?
- Мне удалось уговорить его на четыреста долларов.
- Четыреста долларов! Да всякий знает что «Омега» стоит по меньшей мере две тысячи.
- Сожалею, но дело обстоит именно так. Он, кажется подозревает, что это не настоящая «Омега».
- Он спятил. Конечно же это «Омега».
- Виноват, сэр, - сказал Кинг несколько более холодно. – Я только сообщил вам…
- Это моя вина, капрал. Я не хотел срываться на вас. Эти желторожие ублюдки все одинаковы.
…
Праути минуту подумал и сказал:
- Посмотрите что еще можно сделать, капрал. Я не могу отдать меньше, чем за тысячу двести. Просто не могу.
- Хорошо, сэр. Хоть я не думаю, что смогу выторговать больше, но постараюсь.
- Вы славный малый. Я полагаюсь на вас. Я бы не отдал их столь дешево, но так не хватает еды. Вы знаете как обстоят дела.
- Да, сэр, - вежливо согласился Кинг. – Я постараюсь, но боюсь, не в состоянии заставить так поднять цену. Он говорит, что китайцы сейчас покупают не так, как раньше. Но я сделаю все что смогу.
…
- Я с сожалением должен сообщить своему другу, - переводил Питер Марлоу слова Кинга, - что ничтожный владелец часов посмеялся надо мной. Самое меньшее, на что он согласен, - это две тысячи шестьсот долларов. Мне очень стыдно говорить тебе об этом, но ты мой друг. Я обязан сообщить тебе это.
…
- Я сделаю моему другу последнее предложение, мне не нравится, что ты уйдешь с пустыми руками этой вонючей ночью. Поговори еще раз с жадным владельцем этих ничтожных часов. Две тысячи сто!
- Но уважая моего друга, я должен напомнить ему, что ничтожный владелец часов – полковник. Он сказал, что согласен только на две тысячи шестьсот. Я знаю, ты не хочешь, чтобы он презирал меня.
- Верно. Но из уважения я бы предложил ему не отказываться от последнего предложения, сделанного в знак истинной дружбы, после которого я сам остаюсь без прибыли. А потом, мы даем ему возможность пересилить свое упрямство.
- Я постараюсь, ведь ты мой друг.
…
- Этот человек – свинья, бессовестная шлюха. Он набросился на меня с руганью и пообещал рассказать всем о том, что я плохой торговец, что он посадит меня в тюрьму, если получит меньше двух тысяч четырехсот…
Торусуми неистовствовал и выкрикивал угрозы. Кинг сидел спокойно и думал: «Господи, я потерял чувство меры, я слишком много запросил на этот раз». Питер Марлоу подумал: «Господи, за каким чертом я влез в это дело?»
- Две тысячи двести, - сплюнул Торусуми.
Кинг безнадежно пожал плечами, побежденный.
- Скажите ему, я согласен, - проворчал он Питеру Марлоу. – Он слишком крут для меня. Скажите, что мне придется отказаться от своих чертовых комиссионных, чтобы возместить разницу. С укин сын не согласится ни на пенни меньше. Но тогда, черт побери, где же моя прибыль?
- Ты железный человек, - переводил Питер Марлоу слова Кинга. – Я скажу этому ничтожному полковнику-владельцу, что он получит совю цену, но для того, чтобы сделать это, мне придется отказаться от моих комиссионных. Ты понимаешь, мне надо покрыть разницу между ценой, которую ты предложил, и ценой, на которую этот ничтожный человек согласен. Но где же моя прибыль? Бизнес – почетное дело, но в нем обе стороны должны иметь прибыль, даже если они друзья.
- Ты мой друг, я добавлю еще сотню. Ты должен быть доволен, а в следующий раз не берись за дело для такого жадного и жалкого клиента.
- Благодарю тебя. Ты умнее меня.
Кинг отдал часы в маленьком замшевом чехле и пересчитал огромную пачку новых фальшивых купюр. Потом Торусуми добавил еще сотню. С улыбкой. Он перехитрил кинга, чья репутация отличного дельца была общеизвестна среди охранников. Он легко сможет продать эту «Омегу» за пять тысяч долларов. Ну по крайней мере за три тысячи пятьсот. Неплохая прибыль за одну служебную смену.
…
Кинг нашел Праути, который по-прежнему сидел в тени. Он отдал ему девятьсот долларов, сумму, на которую ужасно огорченный майор неохотно согласился, и забрал свои комиссионные – девяносто долларов.
- Дела идут хуже день ото дня, - сказал Кинг.
«Да, это так, сволочь», - подумал Праути. Но восемьсот десять баксов не так уж плохо за поддельную «Омегу». Он фыркнул про себя, довольный, что надул самого Кинга.
...